Я дошла до комнаты молча, а Кайл даже не пытался со мной заговорить. И единственное, что он из себя выдавил:
– Не препирайся с ним, это его провоцирует.
И закрыл за собой дверь на засов.
Снова оказавшись на недавно полюбившемся месте у окна, я села на пол, подтянув колени к груди, и посмотрела на серые тучи, что тянулись от горизонта. Мне вспомнился Эдгар, на чью мессу попасть в этот день не удастся.
Каково это – жить вдали от города? Заниматься делом, которое способно осчастливить десятки людей. Быть свободным. Чувствовать себя единственным, кто властен над собственной жизнью. Не бояться, что тебя запрут, заставят выйти замуж, или же жениться на ком-то, кто не мил сердцу. Каково это, просто жить? Наслаждаться мгновением, не думая о том, что будет там – в будущем. Иначе для чего мы здесь?
Дождь ударил по стеклам, тихо постукивая и просясь внутрь. Я поднялась на ноги и распахнула окно, впустив свежий воздух и заставив занавеску подняться вверх к самому потолку. Вдохнув полной грудью, прикрыла глаза, и в голове вновь возник его образ. Красивая улыбка на бледно-розовых губах, легкий прищур небесно-голубых глаз и ямочка на правой щеке. Уверена, в него влюблялись сотни раз. В такого мужчину невозможно не влюбиться. Достаточно одного лишь взгляда, чтобы позабыть обо всем и навсегда высечь его портрет в памяти. Наверное, именно такие чарующие люди и способны подтолкнуть творить.
Глава 3.3.
Таких, как он, изображают на полотнах, им поют оды и посвящают стихи. Клянутся в вечной любви и готовы отдать свою жизнь, лишь бы провести мгновение в компании тех, кто сводит с ума.
Эдгар кажется недосягаемым. Мне удалось добиться от него крупицы внимания, но единственный повод ходить в его церковь, который у меня был, пропал. Он рассказал о рыжих похитительницах, но для меня они не имели особого интереса. Они связующее звено между мной и мужчиной, который завладел моим сердцем в ту ночь, когда я едва не вошла в языки пламени. И я благодарна тому, что со мной случилось. Ведь иначе, мы могли вовсе не встретиться.
Ухватившись за оконную раму, подалась вперед, выставив грудь ветру. Мне вдруг стало понятно, почему в стенах этого дома так невыносимо. Все дело в тишине. Гиблое место насквозь пропиталось молчанием, которое давило со всех сторон. А я всегда хотела заглушить чем-то мысли, что бесконечным потоком блуждали в моей голове. Но разве можно сделать это там, где тише, чем на кладбище? Поэтому я сбегала. И продолжу сбегать при каждой удобной возможности. Потому что нет жизни в этом месте. Нет ни единого намека на любовь и семью. Каждый из нас заперт в этой серой клетке.
Мать, должно быть, думает, что так у всех. Глава семейства пропадает на работе, чаще всего изменяет при удобном случае. Женщина обязана ждать его прихода и занимать себя хотя бы чем-нибудь, чтобы не сойти с ума. Что до детей – они, как родители, подарили нам жизнь, а значит, мы обязаны их чтить. И если один из детишек – редкостный уродец, непослушный, с язвительной натурой, да и черт с ним. Удачно выдать замуж, женить, и дело с концом. Благо есть еще один, за которого не стыдно, который обязательно прославит род, и будут трубить тогда из каждого угла – вот они, заслуги воспитания.
А что до брата… Не знаю. Кайл для меня словно закрытая книга. Ходит всегда сам у себя на уме, о чем-то думает и хоть бы раз заговорил. Когда я была младше, всюду бегала за ним, словно бездомная собачонка. Пыталась сблизиться, завлечь вместе убежать в город, чтобы поиграть с местной ребятней, но он всегда меня чурался. Словно казалась ему дикой. А ведь мы похожи как две капли воды. Тогда отчего же настолько разные?
Вздохнув, я ловко развернулась и перехватила другой рукой оконную раму. Ветер ударил в спину и растрепал волосы, которые попытались затащить меня обратно в комнату, но я лишь сильнее подалась назад.
Под окном росла высокая кустовая изгородь, служившая причудливым забором. В детстве она уже спасала меня от падения с балкона, что выходит из библиотеки. Поэтому подвести не должна была и на этот раз. Я выросла, стала тяжелее, но если вся удача действительно отошла лишь мне – стоит пользоваться шансом, подаренным самой судьбой.
Недолго думая, прикрыла глаза и отпустила руку. Всего мгновение до падения я успела рассмотреть лишь лицо брата, который стоял на балконе своей комнаты, и ошарашенно смотрел на мой дивный полет. Тело приземлилось прямиком на изгородь, ветки больно впились в спину и лопатки. Кайл, ухватившись за балюстраду, склонился практически надо мной. Я криво улыбнулась и медленно приложил указательный палец к губам, попросив его молчать. Он колебался, все было написано на его лице, но все же кивнул соглашаясь.