Могла ли я догадаться, что монстру, бродившему по лесу ночью, не нужны брюки? Или же, если взглянуть со стороны, то их наличие было бы куда страннее. Вид обнаженного торса Джошуа заставлял щеки покрываться румянцем, но когда я услышала об отсутствии какой-либо одежды вместо смущения и ступора, громко рассмеялась.
Склонив голову, уткнулась лбом в его подбородок и прикрыла глаза. Боль в ладонях едва ощущалась, чувствовался скрежет в груди, но мне удалось отвлечься и ненадолго позабыть ту картину, где Эдгар держит в объятиях Долорес и кружит с ней в танце. И, как бы ни было это странно, но нагота Джошуа помогла усмирить злость,что рвалась на свободу.
Широко улыбаясь, я посмотрела на парня и, обхватив ладонями его лицо, кивнула:
– Тогда нам стоит идти поскорее к тебе домой, иначе можешь заболеть.
Интересно, о чем он думал, смотря на меня таким взглядом? Растерянным, немного тоскливым, словно увидел что-то давно забытое. Я же, каждый раз в его компании ловила себя на мысли о том, как не подходит ему роль страшного лесного монстра.
Его хватка на моей талии ослабла, и я смогла подняться на ноги. Старалась не смотреть на Джошуа, разглядывала листву под ногами, но глаза то и дело косились в его сторону. Было стыдно за себя и свое чрезмерное любопытство.
Джошуа поднялся с земли и, размяв плечи, повернул на меня голову, спрашивая без слов, идем мы или нет. Я нервно сглотнула и, резко схватив его за руку, потащила за собой, но он не сдвинулся с места и хрипло проговорил:
– Нам в другую сторону.
Неловкое напряжение нарастало, но поддаваться смущению, которое мучило меня одну, не хотелось. И я, кивнув, уверенным шагом пошла в сторону дома, крепко удерживая ладонь своего спутника.
Никогда не думала, что впервые увижу обнаженного мужчину именно таким образом. Еще и не возлюбленного, а едва знакомого парня, с которым свели обстоятельства. Его же совсем ничего не волновало. То ли жизнь в лесу так повлияла и превратила его в дикаря, то ли он сам по себе не из тех, кто смущенно отводит глаза, оказавшись голым в компании девушки. Но спрашивать об этом, я, конечно же, не стала.
В дом вошла первой и начала рыться в углах, выискивая свечи и кресало, принесенные мной ранее. Хотела дать Джошуа время одеться, но он совсем не торопился. Стоял позади и смотрел на то, как я, словно слепой котенок, трогаю каждую полку и угол.
Почувствовав теплое прикосновение твердой груди к своему плечу, замерла и в один миг позабыла, как дышать. Его рука вытянулась над моей головой и выудила откуда-то те самые свечи. Джошуа вложил их мне в руку и снова отошел.
– Огниво на столе. – Спокойно бросил он и начал шуршать одеждой.
Поднявшись, боком и с опущенной головой, подошла к столу и, поставив свечу на блюдце, подхватила кресало. Медленно отошла назад, развернулась к печи и присела на пол. Это был первый мой опыт добычи огня. Никогда прежде мне не приходилось делать подобного, в нашем доме этим всегда занимались слуги, а мне оставалось лишь наслаждаться отсутствием забот.
После десятка попыток швырнула бесполезные вещицы на пол и скрипнула зубами, сдерживая подступающие слезы. Ни на что не способна. Поэтому все старания понравиться Эдгару ни к чему не привели. Его доброта и внимание ко мне могут оказаться лишь жалостью. Возможно, он уже давно понял о моей к нему любви, поэтому снисходителен и не показывает, как на самом деле я ему отвратительна. Его доброе сердце привыкло принимать тех, кто сбился с пути. И меня он считает такой же, иначе не передумал бы. Но от этого тошно. Не хочу, чтобы Эдгар испытывал ко мне жалость. Разве можно из этого взрастить любовь?
– Я покажу. Поначалу может быть сложно. – Джошуа присел рядом. На нем, к счастью, теперь была одежда.
Отодвинувшись в сторону, позволила ему заняться тем, на что я оказалась непригодна. Он покопался в сухой траве и веточках, что были аккуратно сложены в печи. Начал быстро тереть кремнем по кресалу, и через пару мгновений трава загорелась от искр. Джошуа поправлял веточки и накладывал сверху еще, медленно и осторожно.
Я подтянула колени к груди и положила на них подбородок, смотря на разгорающийся огонь. Скоро взгляд сам зацепился за спокойный профиль Джошуа, чьи глаза все еще легко светились, словно светлячки во тьме. Его темные волосы на фоне мрачности вокруг выделялись своей глубиной. Лицо казалось непроницаемым, излишне безэмоциональным, когда он задумчиво застыл и не моргая вгляделся в маленькое пламя.