Мне не нравилось видеть его таким, он словно потерялся где-то глубоко в собственных мыслях. И это холодность и отстраненность напоминала мне Кайла, отчего было невыносимо находиться с ним рядом в этой глухой тишине, которую прерывал лишь тихий треск веток.
Опустив колени, подползла к Джошуа практически вплотную и прижалась виском к его плечу. Думала, он вздрогнет от неожиданности, но его плечи, наоборот, расслабленно опустились, и послышался тихий вздох. Его что-то тревожило, было видно.
– О чем задумался? – Спросила я, решив, что после всего пережитого нами совместно, имела право задавать вопросы. Все же, я его видела и в обличии монстра, и даже…
– Ощущение, что нечто подобное со мной уже происходило. В прошлом. Но я… – Он запнулся и склонил голову, посмотрев на меня. – Я не помню своего прошлого и не могу отделить воспоминания от кошмарных снов.
Я отвела взгляд в сторону, посмотрев на огонь, и прикусила губу. Слова Джошуа удивили. Что могло случиться в жизни человека, чтобы его память дала трещину? Но спрашивать было бесполезно. Скорее всего, он и сам не знал. Могло ли это быть как-то связано с тем, что каждую ночь он превращается в монстра?
– Давно ты живешь здесь?
– По меньшей мере пять зим.
– И все это время был один?
Он тихо усмехнулся и сев удобнее, скрестив ноги, сцепил руки, положив их на колени. Недолго помолчал, дергая кожу на большом пальце, а затем на выдохе ответил:
– Да. Однажды я проснулся. Была поздняя осень. И единственное, что было мне известно – имя, и чей-то наказ не покидать лес. Долго бродил по округе, нашел этот дом. Так и поселился.
У него никого не было. А если и был кто когда-то, он мог этого не помнить. Это объясняет его тягу ко мне, к незнакомке, которая неосознанно подарила ему каплю внимания.
Вытянув руку и положив локоть на бедро парня, я накрыла ладонью его легко подрагивающие пальцы. Подняла взгляд и улыбнулась, надеясь убедить его в искренности сказанных мною слов:
– Теперь ты не один, Джошуа.
Глава 6.2.
Мне казалось, быть с ним рядом – моя обязанность. Я уже дала ему надежду на то, что одинок он больше не будет. И пусть нести ответственность за человека гораздо сложнее, чем заботиться о маленьком питомце, мне хотелось попытаться. Стать для него другом, подарить тепло и ласку.
Видела в нем ту брошенную родителями часть себя, которая всегда нуждалась в ком-то, кто просто обнимет и скажет: “ты не одна”. В детстве таким человеком для меня была миссис Эмерсон. Пусть ее тепла всегда было мало и каждый раз мне хотелось больше, она сделала все, что в ее силах.
У Джошуа не было никого, кроме меня. Знала, радоваться нечто подобному неправильно, но ощущать себя единственной в его жизни, к сожалению, слишком приятно.
Огонь в печи быстро разгорелся, я приподнялась и, взяв свечу с блюдца, подожгла фитиль. Пару капель воска капнула на дно с цветочным рисунком, чтобы свеча крепко схватилась с подставкой. Повернув голову, встретилась взглядом с хозяином дома и тот, криво улыбнувшись, поднялся на ноги. Его рука вытянулась ко мне, и я без раздумий за нее ухватилась, не забыв взять блюдце.
Казалось, что с нами подобное уже происходило. Я словно по привычке поставила свечу на край стола, залезла на кровать и отодвинулась ближе к подушке, чтобы Джошуа мог сесть рядом. Когда он расслабленно откинулся на стену и прикрыл глаза, меня потянуло положить голову на его колени. Легла, поджав ноги и уставившись на темный потолок.
– Расскажешь, почему плакала? – Услышала я и повернула голову. Джошуа все так же сидел с закрытыми глазами, а вопрос его звучал непринужденно и в то же время неуверенно. Не понимал, может ли об этом сейчас спросить и готова ли я ответить.
До конца не знаю в чем причина, но с ним мне не хотелось притворяться. Убегать от правды и клокочущего в груди чувства. Потому что всем нутром ощущала, что ему могу рассказать обо всем. Без утайки, ведь Джошуа тот, кто видел меня в момент отчаяния и глупого ритуала, когда я звала Эдгара явиться в зеркале. Но сможет ли он понять мои чувства? И то, отчего мне стало так больно этим вечером?