Джошуа сидел на пороге, когда я к нему вернулась. Увидев меня, он подскочил с места и рванул навстречу. Протянув ему мешочек с чаем, криво улыбнулась. Не хотела в очередной раз начинать свое нытье из-за Эдгара, на этот раз решила опустить сцену, свидетельницей которой стала.
– Его нужно пить перед сном, должен помочь. – Быстро проговорила я. – Мне уже пора домой. Завтра утром приду, так что соскучиться даже не успеешь.
Он не стал меня останавливать, когда я развернулась и пошла в сторону города. Джошуа не проронил ни слова. И мне было известно – он понимает, что я хочу побыть одна. Даже если ему хотелось, чтобы я осталась, говорить об этом он не стал, ставил мои чувства выше собственных. Возможно, это последствия того ритуала. А может быть, в этом весь он. О других думает больше, чем о самом себе.
Уже на пороге дома, услышала громкие крики и звон бьющегося стекла. Несвойственное явление для нашей клетки. В холле собралась вся семья. Кайл собирал осколки семейного хрусталя с пола. Мать с яростью смотрела на отца, который крепко схватил ее за руки. Слуги выглядывали из соседней комнаты, боясь помешать развернувшейся сцене. А моего прихода никто не заметил.
– Как ты можешь пятнать репутацию нашей семьи?! Совсем из ума выжил! Да и с кем еще! С едва повзрослевшей дочкой судьи! – Кричала мать, пытаясь вырваться из хватки отца.
После ее крика мне быстро стало понятно в чем дело. До матери дошли слухи об интрижке отца. Давно пора.
– Прекрати истерику, Катарина. – Сквозь зубы процедил благородный мэр и склонил голову ниже, смотря ей в глаза. – Лучше бы следила за своей дочерью. Все вокруг только и галдят о том, что она шлюха и ошивается у бара по ночам. Пусть тебя волнует она, а не я!
– Она и твоя дочь тоже! И коли так. Пусть она шлюха, а чем ты лучше? – Спросила мать и криво улыбнулась.
Отец резко отпустил ее руку и схватил за горло, заставив прижаться поясницей к перилам лестницы. Она поморщилась и вцепилась в его запястье, пытаясь оттащить от себя.
– Неблагодарная тварь. – Скрипя зубами, прошипел отец, сдавливая ей горло.
Настроение было ужасным. И грубое отношение нашего “главы семьи” к матери вызвало отвращение. Я в очередной раз убедилась в том, как сильно его не выношу. Хотелось верить, что совсем скоро он загнется и навсегда покинет стены этого дома. Возможно тогда все изменится.
Пройдя мимо брата, я быстро подошла к камину и схватила с подставки кочергу. Пока отец был занят удушением собственной жены, я подошла к нему сзади и, остановившись, замахнулась.
– Отпусти ее. – Попросила я, и он тут же обернулся, не выпуская мать.
– Что ты?..
– Отпусти. Или хочешь проверить, насколько во мне хватит смелости? Поверь, будет не жалко раскурочить тебе череп.
Я видела его смятение. Доли страха, который затмевало недовольство. И все же он послушно отошел от матери и, больше не взглянув в мою сторону, покинул дом. Швырнув кочергу на пол, я отмахнулась от женщины, которая пыталась схватить меня за плечо и бегом поднялась в свою комнату.
Захлопнув дверь и прижавшись к ней спиной, сползла на пол и обняла колени, уткнувшись в них носом. В какой-то момент мне действительно показалось, что я хочу ударить его кочергой. Разум словно затянуло непроглядной пеленой, и осталась лишь ненависть. Но что было бы, сделай я это? Быть казненной за убийство отца совсем не хотелось. Я этого не заслужила, а вот он – да.
В дверь постучали, и я прижалась к ней сильнее. Не было желания видеть ни мать, ни брата. Но стук навязчиво продолжался, а когда на мгновение стих, послышался голос Кайла:
– Эвелин, я хотел поговорить.
– Не о чем разговаривать. Оставь меня.
Он замолчал, но шагов его не было слышно. А потом брат заговорил снова, и голос его казался немного громче.
– Считаешь, я бесполезен? Что ж, сам постоянно об этом думаю. Даже в этот раз просто наблюдал со стороны, вместо того, чтобы помочь. Но я не могу выступить против него, это…