Я крепче вцепилась в бокал с водой и тихо хмыкнула, закатывая глаза. Наш незваный гость изогнул бровь, встретившись со мной взглядом, а после, посмотрев на главу семейства, с улыбкой ответил:
– Еще нет, сэр.
– Эвелин тоже до сих пор свободна, хотя мы в ее годы уже думали о создании семьи. Она ветреная. Ее голова занята книгами и гуляниями по городу с нищими оборванцами. – Отец сделал глоток вина и поднялся. Небрежно швырнул салфетку на стул и поправил помятую рубашку. – Прошу меня простить, но работа не ждет. Был рад познакомиться, Энтони. Надеюсь, наш дом станет для тебя комфортным временным пристанищем.
Он сделал акцент на слове “временным”, показывая тем самым, что кормить лишний рот долго не намерен.
Энтони поднялся с места и поклонился, благодаря его за гостеприимство, а когда отец вышел из столовой, сел на место. Мать молча цедила вино из бокала, делая вид, что ее не существует. Удивительно. Такое поведение ей не свойственно. Кайл оживился, как только он остался единственным представляющим нашу семью мужчиной за столом.
Брат расспрашивал гостя о жизни и о том, что заставило его приехать к “старому другу”. Из их болтовни я узнала – они вместе были на службе. А приехал Энтони, по его же словам, потому что давно хотел навестить Кайла и познакомиться с семьей, о которой много слышал.
Чувствовала, он меня разглядывает, как товар на прилавке магазина. Оценивал мой внешний вид? Или же размышлял, достаточно ли для него хороша? Ему повезло, у меня приподнятое настроение и устраивать ругань вовсе не хочется, в ином случае, избежать моего недовольства у Энтони не получилось. Уверена, я парой брошенных фраз смогу усмирить его ко мне интерес.
После обеда собралась в город. По крайней мере, так я сказала матери, и она не стала задавать лишних вопросов. Катрин достала новую бутылку вина из шкафа в гостиной и пошла наверх. На выходе из дома меня окликнул Энтони и увязался следом. Ему хотелось осмотреться в городе и, пообещав покинуть меня, как только я доведу его до площади, он вместе со мной покинул поместье Легран.
Без наигранной улыбки Энтони выглядел иначе. Задумчиво смотрел перед собой, с легкой тоской. Очевидно, нахождение в Эденхелле причиняло ему дискомфорт. Напряженные ранее черты лица смягчились. Так ли приятно ему находиться в компании моей семьи? Или же то была вынужденная вежливость, чтобы угодить хозяевам дома? Пытался понравиться, чтобы ему дали добро на женитьбу? Сомневаюсь, что в столице, откуда он явился, совсем нет девушек, подходящих ему по статусу.
– Хочу, чтобы вы знали. – Прервал молчание он, и я резко повернула голову в его сторону. – Нет ничего плохого в общении с людьми другого класса. Будь он выше или ниже. Важнее то, что вас связывает. А ваш отец мыслит неподобающе для мэра города. Всегда считал, что управитель должен любить свой народ, а не считать его мусором.
Не ожидала услышать от него нечто подобное. Думала, его признание будет связано с желанием на мне жениться, но он решил выразить недовольство в сторону слов отца и поддержать меня. Но так ли искренны его слова? Больше похоже на блеф, чтобы расположить меня к себе. На подобное не поведусь.
– Пытаетесь мне понравиться?
– Мне это ни к чему. – Легко улыбнувшись, он бегло на меня глянул и отвернулся.
Он сдержал слово, дошел со мной до площади, а там мы распрощались. Я двинулась дальше, к окраине города, к лесу, в котором стоит церковь, он же пошел в сторону бара. Мне не хотелось интересоваться Энтони. Оказывать внимание к его персоне, это было ни к чему. Только присутствие его тяготило и настораживало. Боюсь, отец всучит меня ему за ненадобностью, и я вынужденно покину родительский дом. Уеду из Эденхелла и распрощаюсь с мечтами о настоящей любви.
С того момента, как состоялся наш с Эдгаром поцелуй, прошло несколько дней. Мне казалось неловким появляться на его мессах. Не знала, как вести себя с ним. Стал ли поцелуй показателем зародившихся между нами отношений? Или это очередные фантазии с моей стороны? Прежде думала: поцелуи дозволены тем, кто состоит в браке и никому другому. Но это все детские рассуждения, которые покинули меня, стоило только увидеть отца в объятиях молодой любовницы.
Я тосковала. Вспоминала тепло тела Эдгара, сладость губ и изнывала от желания соприкоснуться с ними еще раз. Он стал для меня глотком прохладной воды в знойный летний день. Не в силах им насытиться. Хотела еще. Больше. Испить его без остатка.