Мне хотелось принять его аргумент, он звучал разумно. Но что-то внутри тихонько ныло от желания задать ему вопрос: “а не в Долорес ли дело?”. Эта девица смогла вскружить ему голову? И теперь он разрывается между чувствами ко мне и страхом ранить ее? Это в его духе. Он ангел, сродни тому, перед которым каждый день склоняет голову в молитве.
Вспомнив улыбку Долорес и как высокомерно она посмотрела на меня, я скривилась. В голову пришла мысль, охватившая сознание полностью. Навязчивая, тягучая, не поддающаяся объяснениям и не нуждающаяся в лишних раздумьях.
– Могу остаться сегодня здесь? – Спросила я, глядя на Эдгара. Он не откажет, если найти вескую причину. – Дома родители выясняют друг с другом отношения. Устала это слушать.
Он внимательно пробежался взглядом по моему лицу и кивнул:
– Скажу девушкам, чтобы застелили для тебя кровать в их комнате.
Позволил бы он остаться, зная о том, что мне хотелось сотворить? Уверена, точно нет. Скверные мысли, похожие на бездонную тьму, поселились глубоко в душе, и вряд ли их могла поддержать хотя бы одна существующая вера. Впрочем, откуда мне знать? Возможно, тот, кому поклонялся Эдгар, сможет простить мою жестокость. Я делаю это ради любви. И нет на свете ничего светлее этого чувства.
Глава 8.3.
Комната девушек оказалась куда просторнее, чем выглядела на первый взгляд. Внутри по обе стороны к стенам стояли узкие кровати, которые оказались жестче той, что в ветхой лачуге Джошуа. Мне позволили умыться, дали местную сорочку и теплое одеяло. А когда погасли свечи, все вокруг стихли.
У меня не было четкого плана, одна только цель. Смотря на тусклый лунный свет, проникающий сквозь маленькое оконце, я размышляла о способе без лишнего шума избавиться от Долорес. Задушить ее во сне подушкой, к примеру. Вот только с этим была проблема – она не спала.
Прождав немного и решив, что этого времени достаточно, чтобы все уснули, она тихонько, босыми ногами ступила на холодный пол и на носочках проскользнула к двери. А затем ловко и бесшумно, строя из себя неуловимую кошку, вышла из комнаты. Долго дожидаться я не стала и рванула за ней следом. Осторожно прикрыла за собой дверь, но тут же впечаталась в ту, что вела на улицу. Она оказалась открыта. Я шикнула от боли, потерла лоб ладонью, и Долорес, которая шла куда-то по коридору, подпрыгнув, обернулась. Тусклый свет от ламп плохо освещал помещение, но я видела замешательство и смущение на ее лице.
Мне нужно срочно что-то придумать.
– Я услышала, как Мария поднялась с кровати. А когда вышла, увидела, что она пошла на улицу. Ты не сталкивалась с ней? – Вторая ложь за день, я в ударе.
Долорес сжала челюсть и прикусила губу. Я помешала ее планам, очевидно. Но куда она направлялась так поздно ночью? Уж не к моему ли Эдгару? Жалкая девица...
Она качнула головой и быстро подошла ко мне. Немедля схватила с крючка на стене фонарь и без задней мысли сказала:
– Нужно пойти за ней. Вокруг тьма, она может заблудиться.
В ответ я молча кивнула.
Она и вправду пошла в лес. Босая нырнула в густые кусты прямо за жилым крылом. И не думала о том, что, пытаясь спасти Марию, может оказаться в беде сама. Вернее, Долорес уже оказалась в ловушке. В тот миг, когда доверилась моим словам.
Я шла следом, смотря ей в спину и думая о том, как мне стоило действовать. Но тело, зная больше меня, само направило. Я наклонилась и схватила тяжелый камень под одним из деревьев. Ускорила шаг и быстро преодолела короткое расстояние между нами.
– Уверена, что?.. – Долорес повернула голову, обращаясь ко мне, но договорить она не успела.
Замахнувшись, я ударила ее острым краем по затылку, и она рухнула на землю, роняя рядом с собой фонарь. Обойдя лежащее на земле тело, я засмотрелась на то, как дрожат ее губы и закатываются глаза. Как дыхание постепенно стихает, а вместе с ним из нее уходит жизнь. Но этого мало. Она может очнуться.
Швырнула камень в сторону, схватилась рукам за ее тонкую шею и крепко сжала. Все еще теплая, бархатная кожа под моими ладонями заставляла сердце биться быстрее. Большими пальцами давила на ложбинку меж ключиц, где пульса уже не было, как и намека на остатки жизни в Долорес. Она обмякла в моих руках,стала тряпичной, безжизненной куклой.
И тогда ко мне пришло осознание того, что я сотворила. Посмотрев на свои руки, тяжело задышала, чувствуя, как начинает звенеть в ушах. Громче. Громче. Я не слышала собственного голоса, которым пыталась докричаться до мертвой Долорес, тряся ее за плечи и хлестая ладонью по щеке.