Почувствовав мой пристальный взгляд, Джошуа поднял голову и посмотрел на меня. Встретившись с его мерцающими на солнце глазами, тихо вздохнула и поджала губы. Наверное, надеялась, он улыбнется или же кивнет, без слов сказав, что все в порядке. Но Джошуа просто отвернулся и продолжил яростно тереть кожу, смывая с себя прошлую ночь.
Мне стало больно смотреть на то, как он расчесывает себя до крови. Не выдержала, снова ступила в воду и, скрипя зубами, побрела к нему. Ему неприятно из-за ощущения, которое оставила после себя Долорес. Я чувствую то же самое. Не на моих руках охладевало ее тело – на его. Джошуа пришлось куда тяжелее.
Поскользнувшись на скользком камне, слишком резко схватила Джошуа за руку, но он не растерялся и придержал меня за локоть. Даже не взглянул в мою сторону. Убедившись в моей устойчивой позе, вернулся к яростному оттиранию крови со своего торса. На нем нет ни пятнышка, но навязчивое чувство никуда не исчезло:
– Хватит, тебе наверняка уже больно.
Громкий вздох сорвался с его губ. Он опустил руки и повернулся ко мне. Встал так близко, что я практически прижалась носом к его груди. Мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Но лучше бы этого не делала. От него веяло немой угрозой.
– Что ты чувствуешь?
– Что? – В ответ спросила я, не сразу поняв, о чем он говорит. Но осознание пришло быстро. Я приоткрыла рот, пытаясь подобрать слова, а руки предательски задрожали. И без того холодная вода в реке, стала еще холоднее. – Я… я не знаю. Кажется, все случилось не со мной. Или же это все сон. Страшный сон.
Джошуа осторожно схватил меня за подбородок. Рука его мокрая, холодная, а хватка, пусть и нежная, но достаточно крепкая. Он приподнял мою голову и склонился ниже, впившись взглядом карих глаз в лицо. Разглядывал, медленно скользя от подбородка ко лбу, а затем мягко погладил щеку большим, немного шершавым пальцем.
– Она мертва, Эвелин. – Тихо, проговаривая каждое слово, произнес он, смотря мне в глаза. Сердце забилось быстрее, эхом отбивая ритм в ушах. – Ты убила ее. И это совсем не сон. Теперь, как прежде, уже не будет. Тяжесть и вина накроют тебя с головой и начнут терзать изнутри. Избавиться от этого чувства невозможно.
Слова Джошуа ранили, но я понимала – он прав. Я совершила страшное – лишила жизни человека. Ее кровь на моих руках, и отмыться от нее не получится. Клеймо убийцы останется со мной до самой смерти.
– Слишком хорошо понимаешь то, о чем говоришь. – Губы задрожали, и я скривилась, пытаясь выдавить из себя улыбку.
– Понимаю. – Джошуа смахнул волосы с моего плеча назад и очертил пальцами изгиб ключиц, не касаясь кожи. – Воспоминания, которые мучают меня изо дня в день, наполнены кровью и страданиями невинных людей. Думаю, сейчас я расплачиваюсь за то, что сотворил в прошлом. И мне не хочется, чтобы ты испытывала нечто подобное.
Его прошлое сокрыто глубоко внутри него. Достаточно скверное, об этом я поняла, когда впервые стала свидетелем одного из ночных приступов. Но даже так. Если когда-то он был кровожадным монстром, то однажды, как мне казалось, что-то заставило его бежать в лес, скрыться от людей, чтобы больше не причинять никому боли. И именно прошлые события вынудили Джошуа стереть те неприятные воспоминания. Жаль только, что стены, которые он выстроил вокруг своей памяти, начали рушиться.
– Думаешь, ты убил кого-то в прошлом?
– Знаю, что убил многих.
– Уверена, на то была причина…
Я накрыла ладонью его руку и опустила взгляд, смотря то ли на его грудь, то ли вовсе сквозь нее. Пыталась ли я успокоить Джошуа, или же находила себе оправдание – не уверена наверняка. Но он не хотел соглашаться со мной в любом случае.
– Не нам судить других людей. Искать причины и поводы, которые могли вынудить пойти на ужасный, ничем не оправданный поступок – убийство. – Он не унимался. И мне сложно понять, зачем Джошуа пытался обрушить на меня скорбь и стыд за содеянное. Несколько часов назад помог спрятать тело Долорес, от которой я избавилась, теперь же отчитывал меня, как маленького ребенка за провинность. – Что она сделала? – Услышав его вопрос, тут же подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Зачем ты ее убила?