Я лежала на камнем уложенном полу. Нагая и продрогшая. Медленно поднялась, упираясь спиной в стену, и подтянула колени к груди, обняв их. В ушах стоял тихий звон, а голова шла кругом, словно меня ударили чем-то тяжелым. Оглядевшись, поняла, что не одна. Нас было пятеро. Такие же девушки, раздетые, растерянные и жутко напуганные.
Казалось, я была единственной, кто смирился со своим положением и просто ждал. Ждал, что кто-то сможет пролить свет на происходящее и объяснить, зачем я здесь. Поэтому не кричала, не била руками стальную дверь, из-под которой была видна полоска света, не плакала. А они - другие. Страдали от собственной паники, изнывали от желания выбраться из страшного места и вернуться домой.
Мой страх исчез. Оставила его в лесу.
Я положила подбородок на колени и наблюдала за тем, как другие пленницы ходили из стороны в сторону и кричали, срывая голоса. Мне же хотелось задержаться в этом месте подольше. Чтобы родители успели прознать о моей пропаже. Начали волноваться и искать. Возможно, это заставит их вспомнить, что я тоже часть семьи. И нужно думать не только о благополучии Кайла, но и о моем.
Когда нытье стихло, дверь со скрипом отворилась и в нашу темницу вошли рыжеволосые девушки с пиалами в руках. Воцарилась тишина, никто из нас не мог выдавить из себя даже тихого писка. Все слова застревали в горле. Девушка остановилась передо мной и присела, ладонью касаясь моей головы. Она словила мой взгляд и улыбнулась, обнажив пару клыков.
- Пей. - Ее голос казался чарующим, противостоять приказу я не смогла. Разомкнула губы и припала к пиале, которую она мне протянула.
Терпкая, отдающая полынью жидкость потекла в горло. А когда я осушила пиалу, девушка провела по моим волосам рукой, наклонилась, поцеловав в лоб, и снова улыбнулась.
- Ты прекрасна, сестра.
И я уснула. Также, как тогда в лесу.
Мысли путались, вместе с тем смешались в голове обрывки воспоминаний. Я поняла, что за нашим похищением стоят загадочные девушки, которые были похожи на прекрасных фей из сказок. Но назвать их добрыми не повернулся бы язык.
У меня не было контроля над собственным телом. Словно марионетка делала то, что приказывали.
Нас окунали в ледяную воду. Обмазывали приятно пахнущим цветочным медом. Обливали молоком и вырезали внизу живота странный узор, похожий на причудливый цветок. Они громко пели. О какой-то великой матери, о дарах и о пролитой во благо крови. Все это происходило в большом зале.
Девушек, что были связаны друг с другом цветом волос и глаз было много. Они танцевали под собственные голоса. А в центре стояла, должно быть, та, кто ими руководила. Строгий взгляд, бордовые бусы из ягод двигались вместе с ней, когда она присоединилась к общему пению. Что-то в ней приковывало взгляд, и я смотрела неотрывно. И чувствовала, как ее движения отдаются где-то глубоко внутри меня приятной вибрацией.
Потом нас вывели на улицу. Выжженное поле где-то среди леса, а в центре высокий костер. Нас усадили по разные стороны от него. Та девушка, что была приставлена ко мне с самого начала, усадила меня на мягкий настил из сена. Села позади и стала расчесывать волосы. Заплетала косы, напевая себе под нос.
“Языки пламени очистят… даруй сестрам силу… прими в свои объятия… великая мать…”
Нас бросят в огонь. Я поняла это, разобрав слова их песни. Широко распахнула глаза и уставилась на костер, вокруг которого в хороводе кружились девушки. Их причудливые движения поселяли зерно страха где-то в области живота, там, где больно ныли порезы, которые постоянно кровоточили. Они размахивали руками вверх, затем резко падали на колени и вновь поднимались, продолжая кружить. Глаза их были закрыты, и, казалось, ими движет незримая сила, а не они сами. Что-то ими управляло, так же, как и мной.
Глава 1.4.
Я поднялась на ноги, и девушка провела холодной ладонью по моей спине, рисуя узор чем-то, отчего несло запахом металла и полыни. Сердце вдруг быстрее забилось в груди, и с губ сорвался тихий выдох. Захотелось кричать, взывать о помощи и попытаться убежать. Но я не могла. Мое тело мне не принадлежало.
Когда девушка взяла меня за руку и повела к центру поля, к костру, по щекам вниз скользнули слезы. И я не знала, что именно заставляло меня плакать. Страх перед смертью? Или вид огня, который заставлял все естество пылать изнутри?