Джошуа вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его щеки. Он и дышать перестал на мгновение. Глаза прожигали меня насквозь. Я не нашла способа утешения лучше, чем улыбка. Показать, мне не страшно и не противно.
– Она мертва. – Отчитался Джошуа. Он выполнил мое для него поручение. – Ее тело немного… пострадало. Я…
– Все хорошо. Я благодарна тебе за помощь.
В ответ он коротко кивнул.
Ее безжизненное тело лежало у моих ног. Белоснежное платье с красной вышивкой пропиталось кровью и измазалось в грязь. Лицо застыло в немом ужасе и стало белым, как чистое полотно. Когда-то розовые губы потеряли свой яркий цвет. Тонкая шея переломилась, неестественно изогнувшись. Оголенные хрупкие плечи и пышная, выглядывающая из-под платья грудь истерзана острыми когтями зверя, которым некоторое время назад обратился Джошуа. Подол платья задрался, выставляя напоказ бедра с глубокими, кровоточащими ранами – места, куда вгрызался зверь, изголодавшись по свежей плоти.
Я опустилась рядом с ней, запустила руку во все еще мягкие черные волосы и крепко сжала их в кулаке. Провела ладонью по холодной щеке и, склонив голову ниже, коснулась губами ее лба, оставив на нем короткий поцелуй. Бережно опустила ей веки, позволив уснуть и обрести покой. Поправила платье и, взяв в руку ее ладонь, прижала к своей груди.
– Надеюсь, ты обретешь покой, Карла. Не станешь на меня гневаться за то, что с тобой произошло. В случившемся только твоя вина. Ты осквернила его, воспользовалась и думала, это так просто сойдет тебе с рук? – Я не смогла сдержать усмешки. Закатив глаза, бросила ее руку и поднялась на ноги, смотря на изувеченное тело. – Сейчас ты кажешься еще прекраснее. Бледность тебе так к лицу, и это злит меня еще больше.
Челюсть больно ныла, когда я сильно стиснула зубы. Дыхание участилось вместе с сердцебиением. Мне хотелось уничтожить ее. Стереть в порошок тело, чтобы им больше никто не мог увлечься.
Вздохнув и ненадолго прикрыв глаза, я отвернулась. Джошуа не сдвинулся с места, стоял, похожий на стража, ждущего новой команды. Он смотрел на меня так, как я бы хотела, чтобы смотрел Эдгар. С желанием, вожделением, неистовым голодом, страстью, готовый выполнить все то, о чем попрошу, вне зависимости от характера просьбы.
Я снова приблизилась к нему и, не боясь испачкаться в кровь, прижалась к разгоряченному телу. Оно подобно раскаленному железу, способно сжечь меня снаружи и пробраться внутрь. Кровожадный зверь, рядом со мной превратился в послушного щенка. Он обнял меня, не подумав ни секунды, уткнулся носом в волосы, громко вдыхая их запах. Биение сердца Джошуа оглушало и дурманило. Но ничто не сравнимо с тем чувством, которое является после расправы над нежелательной помехой. Восторг? По ощущениям именно он. Мимолетный. А за ним следует терпкое чувство вины и отчаяние.
***
В комнате беспроглядная тьма. К окну дошла по привычке, рывком раскрыла шторы и впустила лунный свет. Его хватило, чтобы появилась возможность спокойно разглядеть все вокруг. Опустив взгляд и подняв руки ладонями вверх, усмехнулась, а по щекам скользнули слезы. Пальцы задрожали. Я упала на колени, вцепилась в волосы и сквозь стиснутые зубы сдавленно закричала.
Снова. Я сделала это снова.
Не должна была. Не хотела.
Мотнув головой, легко отогнала короткое наваждение и поднялась на ноги. Медленно дошла до кровати и рухнула на нее лицом вниз.
Я утонула во мраке ночи, окутывающим комнату. Темно, тихо и пусто. Тело растворилось, стало невесомым и затерялось среди подушек и тяжелого одеяла. Собственный голос в голове замолчал, оставив меня совсем одну. Шанс сполна насладиться чувством, терзающим душу.
В какой момент я перестала быть собой? Когда впервые ступила во тьму и позабыла о том, что являюсь человеком? Или же во мне всегда жил монстр, умела прячущийся за личиной невинности? Но что теперь будет со мной, когда он вырвался наружу? Неужели, я исчезну?
Пульсация в висках острым разрядом боли проносилась по всему телу. Дискомфорт от нее давно исчез. Привыкла. Головная боль мучила меня уже давно. Сжав зубы, бесшумно поднялась с кровати и медленно прошла к зеркалу в углу комнаты. Мне хотелось взглянуть на нее. На ту меня, что таилась где-то в глубинах и ждала своего часа.