– Эв…лин…Эве…Эвелин!
Распахнув глаза, резко вдохнула воздух и закашляла. Жуткий холод пронзил тело, я вздрогнула и обхватила себя руками.
Теплое прикосновение к плечу привело меня в чувства. Рядом сидел Кайл, быстро бегая взглядом по моему лицу. Он смотрел на меня так, будто перед ним сидела не я, а призрака. Я опустила голову. На мне все еще то платье, в котором распрощалась с Карлой. Грязные руки и подол. Сидела, навалившись на зеркало и стену.
Взглянула на свое отражение и тихо вздохнула. То был сон? Или же наяву удалось увидеть воспоминания той, кто жил две сотни лет назад?
Не успела подняться на ноги, как голова пошла кругом. Из-за слабости во всем теле подкосились ноги. Если бы не брат, я бы свалилась обратно, но он бережно подхватил меня за талию, а затем и вовсе поднял на руки.
Всегда ли Кайл был таким? Пусть не шел наперекор отцу, избегал меня, но изредка все же дарил каплю своего внимания. А я видела во всем, что он делал, скрытый умысел. Не верила в искренность его ко мне доброты.
– Ты ненавидишь меня? – Выдавила из себя вопрос, который мучил меня долгие годы. Только никогда не решалась задать его, боясь услышать ответ.
Брат опустил меня на кровать. Прикрыл краем одеяла и, не смотря в мою сторону, взялся за голову. Отчего-то вспомнилась мать, которая постоянно всем своим видом показывает: я доставляю ей одну головную боль.
– Почему ты так решила? Разве я хотя бы раз об этом говорил?
Сев на кровать рядом со мной, он, наконец, повернулся и осторожно накрыл мою ладонь своей. Нервничал, кусая край губы и дергая ногой.
– Прости за то, что у меня не получилось стать хорошим братом. – На выдохе заговорил он, смотря на наши руки. – Все детство проболел. И когда ты приходила, чтобы позвать меня гулять, во мне не было сил даже подняться с кровати. Став старше, боялся заразить. Ты ведь всегда была свободолюбивой. Жить, как я, в четырех стенах совсем не для тебя. – Его губы дрогнули в легкой улыбке, а по моим щекам скользнули слезы. Сжав в кулаке одеяло, прикусила губу, стараясь не плакать. – Я пытался говорить с отцом, чтобы он отпустил тебя учиться. Обещал, что поеду с тобой и буду приглядывать, но он не позволил. А мне хотелось сделать для тебя хотя бы что-то. И когда ты, не так давно, пришла ко мне с просьбой, я был рад. Рад, что, наконец, оказался тебе полезен.
Мой мир, который я выстраивала все свои девятнадцать лет, начал рушиться с тех пор, как мне в голову пришло убить Долорес. Одна из стен, рухнула, после гибели Карлы. Еще одна, после встречи с Россо. А последняя раскололась, когда Кайл решил рассказать о своих чувствах.
Думала, мне известно все о нашей семье. Измены отца, безразличие матери и неприязнь брата. Но я ошиблась. Возможно, стены нашего дома хранят в себе гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. В Кайле нет неприязни. Лишь неумелое желание со мной поладить, в котором я все время видела издевку.
Отец предстал передо мной не просто в образе тирана-отца, гуляющего от своей жены. Я видела открытое презрение в сторону матери и попытку ее задушить. И этот поступок не должен так просто забываться. Если он позволил себе подобное однажды, может попытаться снова. Только неизвестно, поспею ли я на помощь матери снова.
Говоря о ней. Она для меня все еще закрытая книга с тяжелой историей.
Вытерев слегка грязным рукавом платья влажные щеки. Я из последних сил выдавила из себя улыбку.
– Надеюсь, что теперь мы будем говорить с тобой чаще. – Такого ответа было достаточно, чтобы брат с улыбкой кивнул мне в ответ.
Он не задавал лишних вопросов. Не спрашивал о моем ужасном внешнем виде, только попытался выяснить, в порядке ли я. И мне пришлось соврать. Сказать, что все хорошо, хотя на самом деле была полностью раздавлена.
Когда Кайл вышел, я уткнулась носом в подушку и разрыдалась. И плакала до тех пор, пока не заснула, обессилев окончательно.
***
Карла, вслед за Долорес, исчезла из воспоминаний каждого, кто проводил вместе с ней дни. Ни одного упоминания. Жизнь прихожан церкви ни на долю не изменилась. Они по-прежнему радовались своему бытию, в разговорах обе девушки не упоминались, а из комнаты пропали их кровати. Я запомнила их слишком хорошо. Их израненные тела навсегда останутся в моей памяти.
Происходящее похоже на мираж. Я точно не выдумала себе Долорес и Карлу. И, уж тем более, убийство. Тогда почему никто, кроме меня, не помнит двух девушек, которые привлекали к себе внимание больше остальных?