- Лучше, чем ничего.
В последний раз я взглянула на свою похитительницу и костер за ее спиной, в котором должна была погибнуть. Мужчина развернулся и шагнул в темноту.
Он нес меня через лес. Высокие деревья практически полностью перекрывали небо, и лишь огни фонарей тех, кто шел впереди, освещали путь. И благодаря этому незначительному свету я смогла разглядеть лицо того, кто спас меня.
Волосы Эдгара были темно-рыжими, гораздо приятнее глазу, чем обжигающая шевелюра Лилиан и ее сестер. Ниже плеч и завязаны в низкий хвост, а длинная челка свисала на лицо. Точеный профиль с заостренным носом и подбородком. Красивее мужчины я никогда не встречала. И где же прятался он? Почему на улицах города мне никогда не доводилось его видеть?
Размеренное сердцебиение моего спасителя успокаивало и вынуждало засыпать. Но я не хотела. Боялась, что если усну, он окажется лишь частью долгого сна. Возможно, убегая от собственной тени тем днем в лесу, я ударилась головой и отключилась в чаще. Там и лежу. Вижу странный сон. Поэтому мысли и видения такие обрывистые. И если он мне снился - просыпаться я не хотела.
Дрожащей, слабой рукой я потянулась к его подбородку и легко коснулась кончиками пальцев. Эдгар опустил на меня уставший взгляд и криво улыбнулся одним уголком губ.
- Тебе нужно поспать. Сон поможет забыть случившееся. - Проговорил он, смотря мне в глаза.
Я тонула в них. Растворялась в теплоте объятий и, чувствуя его взгляд на себе, понимала, что забыть его было бы самой ужасной ошибкой. И возможно ли это вообще? Забыть.
Моя ладонь легла на его щеку. Губы приоткрылись, и с них сорвалось тихое:
- Не забуду.
И я сдержала это вскользь брошенное ему обещание.
Глава 2.1.
Утром я проснулась в своей комнате. Привычное шелковое постельное белье, мягкая перина, в которой затонуло мое тело и подушки, пропахнувшие лавандовым маслом для волос. За закрытыми шторами окнами слышался тихий шум дождя. Приподнявшись на локтях и медленно спустив ноги на пол, уставилась в стену напротив, пытаясь вспомнить, как оказалась дома. Но это воспоминание было мне недоступно.
Пошатываясь, я побрела к зеркалу в углу комнаты, надеясь найти на своем теле намек на то, что случившееся со мной не было сном. Взглянув на свое отражение, несдержанно охнула, испугавшись собственного вида. Лицо осунулось, глаза впали и стали выглядеть больше прежнего. Сползшая на одно плечо сорочка оголила выпирающие ключицы и очертания ребер. Закусив губу, я спустила вниз платье для сна и широко распахнула глаза. То, что мое тело потеряло здоровый вид больше меня не волновало, все мысли были лишь о том, что знака, который раз за разом вырезали рыжеволосые девушки, не было. Рука сама потянулась к низу живота и, коснувшись его, я будто снова почувствовала ту жгучую боль.
Неужели, все и правда было страшным сном?
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела мать. Она, словно обезумевшая, подбежала к кровати, не замечая меня, и, швырнув одеяло на пол, испуганно прикрыла рот рукой. Должно быть, подумала, что я снова сбежала.
- Я здесь. - Мой голос был тихим и хриплым. Боль в горле заставила поморщиться и легонько покашлять.
Мать тут же подняла голову и рванула в мою сторону. Ее руки были холодными, а хватка такой крепкой, что она могла с легкостью сломать своими объятиями мне пару костей. Уткнувшись носом в мое плечо, мать всхлипнула и затряслась, словно в истерике.
На мгновение мне показалось, что случилось то, чего я так сильно желала. Обо мне волновались, думали и на этот раз, не обвиняли в том, что во всем случившемся лишь моя вина.
Захотелось обнять ее, показать ту испытываемую мной нежность, что приходилось скрывать ото всех, из-за страха быть разбитой. Я осторожно подняла руку и практически коснулась плеча матери, как вдруг она резко отступила и, вытерев рукавом платья мокрую от слез щеку, влепила мне звонкую пощечину.
От силы ее удара я отвернулась и широко распахнула глаза, чувствуя пульсирующую боль. Губы сами собой растянулись в улыбке от осознания, что все осталось прежним. В матери не проснулось ни малейшей капли любви ко мне.
- Я сколько раз говорила, чтобы ты не бродила с этими оборванцами! Уверена, они с тобой все это и сотворили! Некому больше!