А Эдгар... Как ему удалось выжить? Он и Лилиан прожили несколько столетий и выглядели вполне свежо. Будь то колдовство или молитвы – явно нечто сильное.
Жить, чувствуя на себе посторонний пристальный взгляд из каждого зеркала – невыносимо. Это веский повод поскорее исполнить свою часть договора. И, каким бы человеком Россо ни была, я видела ее сожаление. Она понимала, что в прошлом сотворила много глупостей и теперь жаждала все исправить. Меня переполняли эти чувства, невыносимо давили, и потому я понимала ее слишком хорошо.
– Я хочу вернуть ее, и мне нужна твоя помощь.
Знаю, Джошуа надеялся, что я передумаю, но мое решение не изменилось. В ответ он вздохнул и с кривой улыбкой кивнул.
Глава 17.1.
В детстве я мечтала однажды уехать из родного города. Перебраться в место побольше, стать врачом или, возможно, попробовать себя в качестве блюстителя закона. Перестать зависеть от семьи и не оказаться в рядах тех, кто выгодно вышел замуж. Вся эта материальная выгода, в ней нет смысла, когда приходится жить в ловушке. Об этом я поняла, прожив девятнадцать лет с Катрин Легран и насмотревшись на их с отцом отношения.
Моя проблема в том, что я продолжаю оправдывать мать, хотя клянусь себе, больше никогда не стану этого делать. В последний раз ей пришло в голову заявить, что между мной и братом совсем не семейные узы. И я была зла. Но несмотря на это, впервые за десять лет, пошла с ней в церковь. Когда я налетела на нее у самого выхода из дома с просьбой, взять меня с собой, она не стала задавать вопросов.
Добираться на карете непривычно, после постоянных долгих пеших прогулок. Но мать никогда не любила ходить. Зачем? Есть средства передвижения куда быстрее и комфортнее. С тряской, замкнутым пространством и запахом пыли. Но в этот день карета оказалась как никогда кстати – с самого утра шел дождь. Сидя на твердой скамье и постоянно качаясь то в одну сторону, то в другую, я пыталась рассмотреть пейзажи, но это было практически невозможно, и большую часть пути пришлось разглядывать наше временное удобство. Часто ловила на себе косой взгляд Катрин из-под ее шляпки темно-синего цвета, в оттенок к платью и перчаткам. Мрачно, как ни посмотри. Даже рюши и кружево никак не воодушевляли ее образ, а скорее делали его еще более траурным. Каштановые, чуть вьющиеся на концах волосы лежали на одном плече, строго собранные в хвост, из которого не дозволено выбиться ни единому волоску. Серые глаза в полумраке выглядели вовсе пустыми, и мне вдруг стало интересно, таким ли пугающим кажется мой взгляд? Признаться, я всегда находила сходство с матерью больше у брата, нежели у себя. Сейчас же, когда мое тело истощено, а бессонные ночи улеглись в круги под глазами, меня сложно сравнить даже с Кайлом.
Карета затормозила, и мне пришлось удержаться за скамью, чтобы не улететь на мать. Она что-то недовольно буркнула себе под нос и сразу же вышла, как только дверь открылась, протягивая руку кучеру. Я от помощи отказалась и выбралась самостоятельно. Катрин быстрым шагом дошла до двери, а я задержалась, подняв взгляд на растущий к небу пик с крестом на конце. Вид здания церкви не вызывал никакого трепета. Совершенно ничего.
Я проследовала за матерью внутрь, разглядывая все вокруг, словно прежде никогда там не была. Мои воспоминания об этом месте смутные, а церковь Эдгара заполнила собой все представление о таких местах. Но, к сожалению или же к счастью, здесь все иначе. Первым, что произвело впечатление, оказался запах. Тягучий, тяжелый запах ладана с примесью лилий и воска. От него кружилась голова и хотелось поскорее сесть. Но мать все шла вперед, намереваясь сесть в первом ряду, и мне пришлось плестись следом, хватаясь за спинки скамеек, чтобы не свалиться на пол. Когда мы все же заняли свободные места, я подняла голову и тут же встретилась взглядом со священником, облаченным в черное. Он легко улыбнулся и кивнул мне, после посмотрел на других прихожан. Святой отец стоял на небольшом подиуме,возвышающий его над остальными. Позади разноцветный витраж, пара свечей и вазы с цветами.
Когда святой отец, смотря в библию и изредка поднимая глаза на присутствующих, начал свою проповедь, я поняла, что ничего не слышу. Видела, как мужчина, которому на вид было не больше сорока, говорит, как блестят его глаза и как велика вера, но не слышала ни единого слова. Значило ли это, что слова бога не могут до меня достучаться? Неужели, все потому, что предала его, когда переступила порог места, где поклонялись кому-то другому? Есть ли помимо уже известного мне с рождения всевышнего отца, другие? Или люди придумали их, причисляя к божеству каждого, в ком видели чистоту или же силу, коей не было объяснения. Кого восхваляют уже долгие годы в церкви глубоко в лесу?