Мечась взглядом от одного лица к другому, кое-как выудила из собравшихся улыбающихся девушек. Карла и Долорес, которых я помню посеревшими и с кровавыми пятнами, ныне выглядели прекраснее, чем когда-либо. Белые сорочки с красной строчкой, служащие символом их общности, мягко огибали изгибы юных тел. Босые ступни зарывались в низкую траву, а щеки пылали румянцем. Они сидели на принесенной скамье недалеко у входа в церковь и о чем-то говорили, хихикая и изредка толкая друг друга плечом. И один лишь их вид делал меня чуточку счастливее.
Сглотнув подступивший к горлу ком, я резко развернулась, чтобы пойти обратно, но впечаталась во что-то и тихо пискнула от неожиданности.
– Прости, не хотел напугать.
Эдгар первый отступил в сторону, выстраивая границу между нами. Я поправила помятый пакет и подняла на него голову. С распущенных рыжих волос капала вода, белая рубашка прилипла к торсу, подчеркивая каждый изгиб стройной мужской фигуры. Глаза, в тени деревьев и полумраке казались потускневшими. На расстегнутом вороте виднелись пятна от вина, бутыль от которого зажата в его руке.
Не должна хотеть выяснить то, что с ним происходило. Не должна чувствовать к нему сострадание, видя его в таком состоянии. Он опечален, но это не мое дело. Мне стоило уйти, не обращая на него внимание. И не придать особого значения этой случайной встречи. Но почему он шатается по округе, когда должен быть с остальными?
Стиснув зубы, крепче сжала пакет, и тот захрустел. Эдгар вдруг шагнул ко мне, пошатываясь и, пользуясь тем, что выше меня ростом, поддался любопытству, заглядывая в мои покупки:
– Что там у тебя? Пахнет… сладко.
– Это для меня и Джошуа. – Ответила я и отвернулась, прикусив губу.
Тихая усмешка раздалась за спиной, потом протяжный вздох и шелест листвы. Показалось, он решил вернуться к празднику, но когда я посмотрела через плечо, Эдгар сидел на земле, опершись спиной о ствол дерева. Ловко опрокинув бутылку вина, он сделал глоток и поставил ее рядом с собой.
На его лице цвела легкая улыбка, вроде той, что приходится наблюдать каждому, кто посещает стены церкви.
– Вы с ним близки. – Произнес он негромко, словно самому себе. – Ругала меня, что спас от него, несешь сладости, чтобы вместе поесть. Как, должно быть, чудесно, когда есть в жизни человек, которому на тебя не все равно.
– У вас он тоже был. – Сказала ему, совсем не подумав. Дыхание участилось, и к горлу подступил сухой ком.
Очередная усмешка, пристальный взгляд голубых глаз и легкий кивок:
– Мне было комфортнее, когда ты обращалась ко мне неформально, прикрикивала. Есть в этом что-то очаровательное. – Запустив руку во влажные волосы, он зачесал их назад и прижался затылком к дереву. – Они рассказали тебе о Россо. Лилиан и Джошуа, как и прежде, ненавидят меня? Очевидно. Я забрал у них самое дорогое.
Широко распахнув глаза, сделала шаг ближе и присела на корточки, бегая взглядом по лицу Эдгара. Внутри медленно закипала злость, пакет в руках в очередной раз хрустнул, а стиснутые зубы скрипнули. Еще немного, одно слово и я буду готова наброситься на него с кулаками. Только моих сил не хватит, чтобы вернуть ему ту боль, что он принес Россо. А идти на убийство мне совсем не хотелось.
Замахнувшись, я наградила его звонкой пощечиной, которая заставила фарфоровую щеку вмиг покраснеть. Он не пискнул, на время отвернул голову и, наконец, потерял с лица улыбку. А когда его глаза снова уставились в мою сторону, мне довелось взглянуть на настоящего Эдгара. Того, кто когда-то был заперт в стенах церкви. Того, кто лишил жизни женщину, которую, уверена, любил не меньше, чем она его.
Образ из воспоминаний Россо так хорошо отпечатался в памяти и взгляд, с которым Эдгар смотрел на нее. Тогда я жаждала от него того же, но даже будучи во власти колдовства, не смогла заполучить. Он строил стены между нами, которые изредка давали трещины. С ней же позволял себе быть открытым.
– Заслужил. – Проговорил он, смотря на меня и трогая ушибленное место пальцами. – И каждый прожитый день приходится платить за содеянное. – Свободной рукой схватил с земли бутылку и, прикрыв глаза, сделал глоток, допивая остатки вина. Затем швырнул бутылку в сторону и уставился на меня, словно пытался рассмотреть что-то внутри. – Она прокляла меня. Прокляла всех нас. И придется страдать вечность, вымаливая у нее прощение. Но я не жалею. Если бы мог вернуться назад, в тот день, убил бы ее снова.