Но в этот день, все иначе.
Всему виной могила Россо. Вернее, то, что в ней оказалось. Тело колдуньи, которое не тронуло ни время, ни черви. Прекрасное лицо, что раньше мне удавалось лицезреть в отражениях зеркал, стройная фигура и чудесное черное платье, превратившееся в лохмотья. Она выглядела спящей, а не мертвой. Для нее не прошло пары сотен лет. Именно в этот момент я окончательно поверила в существование колдовства.
Я смахнула с ее лица землю, что попала с мешковины, в которую она была завернута. Длинные темные ресницы обрамляли тонкие веки, точеный профиль, как у статуи, высеченной из мрамора, и припухшие бледные губы. Они одни наводили на мысль, что Россо покинула жизнь.
– Это точно не сон? Выглядит слишком…
– Невозможно? – Джошуа усмехнулся от произнесенного им вопроса и осторожно поднял на руки тело сестры. Она, как тряпичная кукла повисла на нем, и мне пришлось осторожно сложить ей руки на груди.
Пригладив выбившиеся из волос локоны, улыбнулась, не желая отводить от нее глаз. Манящая – слово, описывающее ее внешний облик. Потому поверить в то, что она могла убить кого-то по собственному желани, просто невозможно. Она походила на ангела больше, чем Эдгар. Но на его темную сторону. Будь у нее крылья, они окрасились бы в цвет непроглядной мглы, под стать ее волосам.
Следующим пунктом стал ритуал, о котором Россо рассказала только тогда, когда мне удалось добраться до могилы. По ее словам, все будет похоже на то, что совершают вампирши, принимая к себе в ряды новую сестру. За одним исключением – нас не сожгут, но я должна передать ей часть ее души, которая ныне во мне застряла. Снова принимать участие в сборах у костра с вампиршами совсем не хотелось, но я уже в это ввязалась, а потому придется идти до самого конца.
Путь к дому Лилиан оказался немного ближе, чем до церкви. День выдался теплый, солнечный, но из-за отсутствия хоть какой-либо крошки в моем желудке со вчерашнего обеда сил идти совсем не было. А мой спутник выглядел серее тучи. Взгляд, направленный строго вперед, ровная осанка и не единого намека на то, что он рад скорому возвращению сестры.
Что же будет после? Когда Россо оживет и захочет вновь обнять брата. Он не мог даже взглянуть на нее, отводил взгляд. А его рассказ и слова, брошенные мне, когда я проживала не свою судьбу, о том, что она не знает о сожалении, наводили на одну-единственную мысль: между ними определенно будет разлад.
На первый взгляд у Джошуа мягкий характер. По началу казалось, они с Кайлом схожи, вот только чем больше я проводила с ним времени, тем сложнее он для меня становился. Его преданность, затмевающая здравый смысл. Страх навредить, отсюда нежелание покидать пределы леса. Страх вновь остаться в одиночестве. И, ко всему прочему, от него веет флером кровожадности, которую он отчаянно пытается затолкнуть поглубже. Джошуа страшится самого себя и той стороны, что просыпается после захода солнца.
Дверь нам открыла одна из сестер Лилиан. Она удивленно таращилась на бездыханное тело в руках моего спутника и на него самого, а после попятилась, пропуская нас войти внутрь. Это было похоже на представление, которое, к слову, устроили мы.
Вампирши выходили из своих комнат, выглядывали из-за углов и колонн, присаживались на ступени лестницы и так незаметно окружили нас. Я опустила голову, взглянув на разноцветную плитку на полу, и искоса взглянула в сторону оранжереи, где застыла старшая вампирша. Ее глаза широко распахнулись, а приоткрытые губы задрожали. За мгновение преодолев расстояние до Джошуа, она коснулась длинными ногтями щеки подруги и, склонившись, поцеловала ее в лоб.
Лилиан лично вызвалась омыть тело Россо перед ритуалом. Большой компанией мы обосновались в просторной ванной комнате. Помимо меня, старшей вампирши и колдуньи с нами было по меньшей мере еще шесть сестер. Во время того, как две рыжевласые девушки тщательно втирали в меня масла и заплетали волосы, Лилиан успела сменить ветхий наряд подруги, на элегантное бордовое платье, идеально севшее по фигуре. Заплела волосы и никак не могла отвести от нее глаз. Очевидно, скучала. Она, в отличие от Джошуа очень ждала ее возвращения.
Мне пришлось вновь пройти омовение молоком, ощутить терпкий запах полыни и смириться с тем, что этой ночью на мне не будет одежды. О том, как будет проходить ритуал, приходилось узнавать урывками, задавая вопросы, на которые мне отвечали очень размыто.