Спустив с плеча платье, провела пальцами по бледновато красным шрамам, которые оставил Джошуа. Со мной так много всего приключилось, что было бы странно назваться одной из тех прошлых Эвелин. Я не они. И больше никогда не смогу ими стать. К счастью, наверное.
Стук в дверь вывел из размышлений. Быстро надев платье обратно и застегнув на нем замок, распрощалась со своим отражением. Дернула на себя ручку, и в комнату вошел брат, даже не удосужившись дождаться моего разрешения. Вальяжной походкой Кайл прошел к центру комнаты, оглядывая ее, словно никогда прежде в ней не бывал и уселся на кресло у столика. Забросив ногу на ногу, он скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня.
Вскинув бровь, захлопнула за ним дверь и развернулась:
– Что-то хочешь сказать?
– Услышать. Кто эта девица? И почему она ведет себя так, будто этот дом ее? Понять не могу, что нашло на родителей. Они так ею очарованы. Кажется, они не в себе.
Врать брату – последнее, чего мне хотелось. Но сможет ли он воспринять правду? Если не отправит меня в лечебницу к психам, будет успех. И можно ли вообще делиться этими странными вещами, которые меня окружают?
– Она колдунья, живущая двести лет назад в Эденхелле. Раньше убивала местных девушек из-за мужчины, в которого была влюблена, и, так вышло, что я стала соучастницей ее воскрешения. Думаю, это была ошибка, но уйти от нее, кажется, невозможно. Не убивать же обратно. – Практически на одном дыхании выпалила я, активно жестикулируя руками и закатывая глаза под лоб от недовольства из-за всей сложившейся ситуации.
Брови Кайла приподнялись, а после он качнул головой и усмехнулся. Не поверил. И не должен был.
– Попробуешь писать сказки? Может получиться. Будешь пугать детей.
– Нет страшнее сказки, чем реальная жизнь. – Ответила я, прикусив губу и опустив глаза в пол. – Где монстры на самом деле не прячутся в темных углах, под кроватью или в лесу, а ходят среди нас. Такие же люди. Ни единого отличия. Вот только мысли их пропитаны тьмой и злобой, а руки испачканы кровью. Бог вовсе не слышит, как ни кричи. А ангелы не святые, они притворяются.
Тяжело вздохнув, подняла голову и подошла к брату. Его насмешливое выражение лица сменилось печалью. А когда я села перед ним на пол и прижалась щекой к колену, он опустил ногу и подался вперед, ласково касаясь макушки моей головы. Его пальцы скользили по моим волосам, и от этого теплого жеста в груди что-то защемило. Ноющая боль пронзила все тело, а на глаза навернулись слезы.
Я столько всего успела сотворить. Столкнулась с монстром, что жил глубоко внутри меня, решилась на погибель, надеясь все исправить и вернуться обратно. И если все это было необходимо для того, чтобы между мной и братом рухнула стена, я не сожалела. Мы столько лет жили бок о бок, думая, что ненавидим друг друга, хотя каждый из нас желал сблизиться. Мне пришлось его потерять, чтобы, наконец, обрести.
– Мой друг решил приехать. – Кайл криво улыбнулся и ненадолго сжал губы, боясь моей реакции на сказанное. – Хотел предложить ему остановиться у нас, но…
– От еще одного незваного гостя дом не рухнет.
– Думал, что тебе не понравится присутствие постороннего мужчины.
Перед глазами всплыл образ Энтони. Отчаяние, с которым он смотрел на меня, когда пропал Кайл. Ужас, застывший на лице и опустошение после того, как мы наконец его нашли. Тот день дал понять, что действительно важно, отняв самого близкого человека. Энтони потерял друга. Уверена, одного из десятка других. Но был опечален не меньше моего, корил себя и ходил следом за мной потерянный, чувствуя – живым мы больше его не встретим.
Друг. Хочу верить, что мы с Джошуа настолько же близки, чтобы назваться друзьями. Как бы отреагировал он, увидев мое тело, повисшее на статуе у церкви, когда я спрыгнула вниз? Насколько сильно его могло ранить это зрелище? Так ли стала ему дорога, чтобы заслужить захоронение глубоко в лесу, где никто не в силах отыскать?
Смотря на Кайла, запертого за холодными стенами нашего совершенно безжизненного дома вместе со мной, понимала, я не одинока. И никогда ей не была. Думала, чувствовала, но не являлась. Только в отличие от меня, у брата был выбор. Возможность навсегда сбежать из этого места. Только он собственноручно запер себя здесь. Если бы мне подвернулся подобный шанс, я точно ушла, не оглядываясь.