Он протянул своей помощнице записку.
— Что думаешь, Марла?
На ее лице проступил легкий румянец.
— «Нам обоим кое-что нужно», — прочитала она. — Кажется, он играет с нами.
— Верно, — кивнул Старр. — Но почему?
— Может, разозлился, — сказал Дейл. — Ну, как вы и говорили, когда меня в наручниках повезли. Расстроился, может, что я украл у него всю славу.
Я глянула в окно. Желтые отблески фонариков поисковой партии метались в кронах и над гладью реки.
— На светлячков похоже, — пробормотала я.
— Что? — переспросил Старр, изучая расстеленную на кухонном столе дорожную карту.
— Фонарики, — сказала я, — на светлячков похожи.
— Ты уверена, что никого не видела? — в который раз спросил он. — Может, незнакомую машину…
— Никого, я ведь уже говорила. Может, перестанете цепляться ко мне и пойдете искать мисс Лану? Она же сейчас… — Мой голос пресекся, словно потерявшее сигнал радио.
А потом меня затрясло.
— Принеси одеяло, — сказал Старр Марле. — Дейл, где твоя мама? Мо, наверное, лучше немного побыть с ней.
— Я ей уже позвонил, — сказал Дейл. — Ждет, когда ее подхватит Лавендер. Она бы и сама приехала на «пинто», но он стоит пустой — папа сжег весь бензин.
Марла накинула мне на плечи колючее армейское одеяло полковника и крепко сжала руку. От одеяла пахло сосной и дымом — ароматами наших пикников.
Я закрыла глаза, и дрожь стихла. Мой страх отступал, и голос Дейла становился все глуше. Я представила, что сейчас весенний денек, и мы сидим во дворе с полковником — он и я, больше никого.
— Ничто так не помогает разобраться в себе, как природа, рядовой, — раздался голос полковника. — Если запутался, садись под звездами и жди.
Я расстелила одеяло.
— Чего ждать?
— Сама поймешь, — сказал он и с детской безмятежностью закрыл глаза. — Что ты слышишь?
— Вроде бы мотор — Лавендер, наверное. А вы что?
— То же, что всегда, — пробормотал он. — Танец цикад, круговорот звезд. Послушай меня, мы рождаемся заново день за днем, раз за разом. Если запуталась, дай звездам убаюкать себя. Проснувшись, ты рождаешься заново. — Он глядел на меня, и лицо его было грозным и прекрасным, как залитый луной скалистый кряж. — Ты понимаешь, о чем я говорю, рядовой?
Я коснулась его руки и сказала:
— Не знаю, сэр. Но мне нравятся эти слова.
Он рассмеялся, запрокинув голову.
— Ну тогда ладно. Твоей честности и камень позавидует, моя дорогая. Что ж, нанизывай маршмеллоу на палочку. Давай разведем добрый костер, чтобы пламя ревело вовсю.
— Мо? — Старр опустил мне на плечо свою лапу и принялся трясти, словно медведь. — Слышишь меня? У нее шок, — сказал он кому-то. — Позовите доктора!
— Это лишнее, — сказала мисс Роуз от дверей.
— Мама! — закричал Дейл.
Мисс Роуз пересекла кухню, не сводя с нас встревоженного взгляда зеленых глаз.
— О, Мо, — сказала она. — Яс тобой.
Ее руки сомкнулись вокруг меня, и мои глаза наполнились горячими слезами накопившегося страха.
Я разревелась как первоклашка.
— Мы найдем мисс Лану, — сказала она, гладя меня по голове. — Не бойся, мы ее найдем.
— Мама, а где Лавендер? — спросил Дейл, оторвавшись от экрана ноутбука Старра.
— Пошел искать, как и все, — сказала она. От одного этого мне будто полегчало. — А что ты там делаешь, Дейл?
— Смотрю фото преступников, — сказал он, снова наклонившись и вглядываясь в экран. — Ведь мы с Мо после убийцы были здесь первыми. Может, мы его видели, просто забыли. Вот я и смотрю.
— Мы делаем все, что в наших силах, чтобы отыскать вашу подругу, Роуз, — сказал Старр. — Я послал людей в лес, мы выставили кордоны на федеральное шоссе 264 и Ай-95. Марла готовится к обыску всех пустующих домов и амбаров в округе. Скажите, Лана не упоминала про конфликты с кем-нибудь — в кафе или в Чарльстоне?
Я привалилась к плечу мисс Роуз. Ее блузка пахла свежескошенной травой.
— Лана заходила ко мне вчера, — сказала мисс Роуз, — но ни о чем таком и речи не было. Она волновалась из-за того, что… случилось с Джесси и как все это разрешится.
— О полковнике не вспоминала?
Рука мисс Роуз на моей голове замерла.
— Я вам вот что должна сказать — полковника не видно с вечера прошлого четверга. Лана сказала, что он звонил в понедельник, но был какой-то… странный.
— Как это?
— Назвал ее малышкой, а Мо — Мозес. Он никогда так не говорил.