Окна плотно зашторены, солнечный свет совсем не проникал внутрь. Пройдя практически наощупь по длинному коридору, Воронцов нащупал и сдёрнул какую-то штору. Свет выхватил половину комнаты из мрака.
Помещение было похоже на кухню. Внутренняя обстановка ничуть не удивила. Старая печь ручной кладки, угол с иконами, простой деревянный стол, такой же стул. Полка с посудой - самая простая деревянная доска, прибитая кое-как. Видимо, даже это ей пришлось делать самой. И сухие травы. Много пучков с различными травами. Они были везде – свисали с потолка, гроздьями висели на стенах, окнах, печке. Из-за них на кухне стоял какой-то терпкий, сладковатый аромат.
Поставив рюкзак на стул, Воронцов не утрудил себя стереть с него прежде пыль и огляделся. Электричества в доме не наблюдалось, а наручные часы показывали четыре часа дня. Скоро наступит вечер, нужно придумать что-то с освещением, чтобы не остаться в полной темноте уже через несколько часов. У печки на полу нашлась коробка с огарками. Уже что-то. Поковырявшись, Воронцов достал из коробки самую большую свечу, прогоревшую лишь наполовину. Нужно осмотреть дом и определиться со спальным местом.
От кухни коридор расходился на две стороны. Недолго думая, он двинулся вправо. Освещая себе путь свечой, пробирался в предполагаемую сторону окон. Стоит ли говорить, что пламени свечи хватало лишь для того, чтобы не врезаться в крупные предметы мебели, настолько слабым был её огонек. Под ногами всё время скрипел рассохшийся от времени пол и что-то хрустело. Ощутив, что вытянутой вперёд рукой наткнулся на плотную ткань, Воронцов с радостью дёрнул. Видимо сильнее, чем требовалось, потому что вместе со шторой на голову тут же посыпалась штукатурка и что-то, сильно ударив его по спине, с грохотом упало на пол. Прикрыв голову рукой, он отскочил назад. Дневной свет заполонил комнату, освещая безрадостную картину. Как Воронцов и предполагал, вместе со шторой он оборвал гардину. Она только называлась гардиной. На самом же деле это была старая палка, невесть как крепившаяся над окном. Неудивительно, что она обвалилась, и так на ладан дышала.
Комната оказалась вариантом гостевой, если в этом доме вообще когда-либо были гости, или залой. Во всю стену, противоположную окну, стоял громоздкий шкаф. Такой был, наверное, у всех, кто жил в СССР – крепкий, с кучей полок для книг, отделениями для верхней и нижней одежды, и непонятно для чего маленьких отделений и неизменными вензелями на дверцах. В шкафу лежали вещи бывшей хозяйки. Много было вещей, которые были ей дороги при жизни и по сей день лежали на своих местах. На верхних полках сохранились фотографии – хозяйки в молодости и её родственников. Чёрно-белые, уже практически выцветшие, но под стеклом, в аккуратных рамочках.
Особое внимание привлекла книжная полка. Там стояли «Основы ботаники, агрономии и кормопроизводства. Практикум», «Зоогигиена с основами ветеринарии и санитарии», «Справочник ветеринарного терапевта» и ещё целых три полки подобных книг. Воронцов хмыкнул. Вот тебе и ведьма – человек имел за душой образование, а с ней вот так вот. Не по-людски. Особое внимание привлекла большая книга в кожаном блинтовом тиснении[1]. Смахнув пыль рукавом, Воронцов аккуратно снял её с полки и раскрыл. «Труды по болезням и эпидемиям у рогатого скота и лошадей». Ниже было оттеснено – 1764 год. Глаза полезли на лоб. Да это же настоящий раритет!
Да такая книга сейчас, наверное, стоит больших денег! Повертев её в руках, Воронцов аккуратно убрал на место, но не задвинул до конца, оставив корешок немного выступающим из всего ряда. Сейчас он осмотрится, разберет вещи и после уже можно будет изучить книжную полку детальнее. Все равно ему тут три дня сидеть, будет развлекать себя чтением.
Вторая комната оказалась гораздо меньше по размерам. Открывать шторы Воронцов старался аккуратнее – саднящее место между лопатками призывало быть осторожнее.
Как и в основной зале, в этой комнате было самое простое убранство – аккуратно заправленная кровать, две подушки на которой аккуратно сложены друг на друге и сверху накрыты вышитым тюлем. Воронцов улыбнулся. Точно также складывала подушки бабушка в его беззаботном детстве.
У кровати тумбочка, очень похожая на комплектную от шкафа – тёмно-коричневого цвета с вензелями. На ней – красиво вышитая салфетка и фото в рамке. Воронцов взял рамку и подошёл ближе к окну, разглядеть. Красивая, улыбающаяся девушка в светлом платье держала под руку угрюмого мужчину в простом костюме. Вынув фото из рамки, он обнаружил на обороте надпись простым карандашом – Авдотья и Иван, свадьба.