Колени Воронцова подкосились. Если это действительно участковый, настроен он недоброжелательно.
- Выходь, кому говорят, погань! – повторили из-за двери.
Сердце провалилось. Ну всё, сейчас местные его убьют, закопают в лесу, и никто никогда его не найдёт.
Пройдя на полусогнутых ногах по длинному коридору до входной двери, он осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Угрюмый старик в фуфайке стоял у первой ступени крыльца и целился в дверь двустволкой.
- Не стреляйте пож..ж.. жалуйста.
- Хто такой? Чего забыл тута?
- Я тут случайно! Правда! Я просто переночевать хотел, а дом пустой стоит, вот я и решил, - Воронцов, скороговоркой протараторив, судорожно выдохнул.
Старик, прищурившись, внимательно посмотрел на Воронцова, но двустволку не опустил.
- Покажись весь, чего кочерыжку одну высунул.
Воронцов открыл дверь пошире и шагнул вперёд, втянув немного голову в плечи. Ему было некомфортно под суровым взглядом старика. Но ещё больший дискомфорт причиняла двустволка, теперь направленная прямо в грудную клетку. Сам того не желая, Воронцов весь подобрался, чтоб казаться меньше и незаметнее. И чтобы чёртова двустволка не смотрела в упор.
Неожиданно старик рассмеялся – низко, зычно, и опустил, наконец, оружие.
- Ну что ты сжался весь, как воронёнок под дождём? Вижу, что грабитель из тебя, как из меня балерина. Пойдем в дом.
Закинув оружие на плечо, старик бодрым шагом поднялся по ступеням крыльца, отодвинув одной рукой все еще трясущегося Воронцова и по-хозяйски вошёл в дом. Вытерев пот со лба рукавом свитера, наполненный чувством собственной ничтожности, Воронцов засеменил следом.
- Так что ты говоришь тут делаешь?
Старик обходил весь дом, внимательно оглядывая хозяйское добро.
Уже немного успокоившийся Воронцов решил не отступать от легенды, которую рассказал Маришке.
- Студент я, с филологического. Вот дипломную приехал писать. Про сказки там, фольклор деревенский.
- А в чьём доме находишься, знаешь?
- Ну, - отвел Воронцов глаза в сторону, - примерно только. Говорят женщина, что здесь жила, Авдотья, скот лечила.
- Брешут, - рыкнул старик, - ведьма она была! С бесовской силой якшалась, вот они и прибрали её к себе. За душу чёрную горит сейчас на адовой сковородке!
Старик, внимательно изучая лицо Воронцова, свёл брови над переносицей, отчего и так суровое лицо превратилось в злобное. Теперь он был похож на филина. Сам не понимая, как ему это удалось, но Воронцов выдержал этот взгляд. Может ему помогло, что мысленно он считал внутри до десяти. А может и то, что двустволка спокойно болталась на плече старика.
Лицо последнего разгладилось и стало приветливее.
- Ладно. Вещи Дуськи в порядке, всё на своих местах. Значит не вор. Меня Михалычем кличут, —старик протянул заскорузлую ладонь.
- Очень приятно, - вложил в нее свою Воронцов, - Сергей. Сергей Воронцов.
На секунду лицо старика удивлённо вытянулось, а затем он снова рассмеялся низким, зычным смехом.
- Точно воронёнок!
Подойдя ближе, Михалыч хлопнул Воронцова по плечу.
- Смотри, хлопец. Я в этой деревне как бы за старшего. Участкового у нас нет, да он нам и не нужен. Ежели что случается – дуй ко мне, я подсоблю. Дом мой по правой руке, с Дуськиного крыльца видно. Захочешь – приходи вечером, покормлю тебя. Ты ж, студент, поди и печку топить не умеешь?
- Да как же, - стушевался Воронцов, - разберусь, неглупый.
Михалыч посмотрел с хитрым прищуром, но это был добрый взгляд.
- Ладно, Серёж, пошёл я, а ты гнездись тут. Зови, ежели что, - ещё раз пожав ладонь Воронцову, на этот раз на прощание, старик вышел из дома. Воронцов устало опустился на колченогий табурет. Ну и встреча. Он всего пару часов в деревне, а его уже чуть не пристрелили.
Прослонявшись бесцельно по дому, Воронцов накинул куртку и вышел на крыльцо. Ещё днём по-майски тёплая погода резко изменила настрой. Хмурое небо опустилось ниже, деревья с молодыми листьями словно потеряли цвет и, казалось, всё вокруг укрыто серым покрывалом. Воздух, пропитанный влагой, был густым и тяжёлым. Глубоко вдохнув, Воронцов спустился с крыльца и пошёл к калитке. Прогулка к озеру перед сном показалась ему хорошей идеей. И время скоротает и спать будет крепче.
Со стороны озера гнали небольшое стадо коров с выпаса. Коровы брели устало, понурив рогатые головы. Вяло погоняя их тонкой хворостиной, скорее для порядка, чем для придания скорости, за ними шёл мужчина в грязной плащёвке. Глубоко накинутый капюшон не давал разглядеть лица. У его ног крутился знакомый рыжий щенок с хвостом-бубликом, задиристо лаял на других собак за заборами и шустро возвращался к ногам погонщика, когда на него лаяли в ответ.