Вспомнились Гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки».
- Так, стоп! – Воронцов потряс головой, стараясь вытряхнуть пугающие мысли. Это уже ни в какие ворота. Взрослый человек испугался, как ребёнок. Если не получается переключиться самому, значит нужно заставить мозг работать в другом направлении.
Подхватив свечу со стола, он развернулся к печке. Там, ближе к стене, лежала стопка старых газет и каких-то потрёпанных книг без обложек, которые он заприметил ещё днём.
Снял со стопки первую книгу. В ней отсутствовали, помимо обложки, двадцать первых страниц.
- Ну, так неинтересно, - Воронцов отложил книгу в сторону. Следующие три были аналогичны первой – страниц не хватало либо в начале, либо из середины было вырвано крайне неаккуратно.
Переложив их на пол, он хотел было уже перейти к газетам, но тут, в дальнем углу, за стопкой газет заметил что-то ещё. Любопытство взыграло и Воронцов вытащил объёмную тетрадь, исписанную ровным, красивым почерком, до самой последней страницы.
- О, это уже интереснее! – вернувшись к столу, он сунул бутерброд в рот, откусил половину и открыл первую страницу.
На ней был нарисован простой шариковой ручкой непонятный символ. Большой, состоящий из ромбиков и линий, очень походил на человечка, упершего руки в бока. Поднеся свечу ближе, он смог рассмотреть полустёртую от времени надпись «чур».
На следующей странице был только текст, немного поплывший от времени, но читаемый.
«Чтоб анчутку[2] прогнать, надо солёной водой пол с ведра окатить и веником вымести на улицу. Также они боятся брани. Если и после такого не уходит, призывай Чура, он поможет»
Опа! Вот это новости. Неужели баба Дуся всё-таки промышляла сомнительными практиками?
Прочие записи были примерно одного содержания.
«От нечисти в доме жги ладан или чертополох»
«Ежели ребёнка из люльки берёшь – мужнин правый сапог сними, вонь бесов отгонит»
«Головки чеснока в косу связать и у красного угла развесить».
«Если в лес идёшь, Хозяину в подношение обязательно сухих ягод или грибов положи, чтоб дорогу обратную найти».
«Коли русалка увязалась, отдай ей булавку и уходи, не оборачиваясь».
Пролистав тетрадь до конца, Воронцов закрыл её и положил перед собой на стол. Интересные правила.
Неожиданно на чердаке, прямо у него над головой, раздался скрип. Два отчётливых шага. Дыхание сбилось. Медленно подняв глаза к потолку, он напряжённо вслушивался в тишину, боясь снова услышать пугающий звук. Секунда. Следующая. Ничего не происходило. Медленно выдыхая, Воронцов пытался унять бешено колотящее сердце.
Громкий звук удара чего-то тяжёлого о пол из большой комнаты прозвучал как гром канонады. Подскочив со стула и инстинктивно прижавшись спиной к стене, ища опоры, он судорожно глотал воздух. Вытаращенными глазами вглядывался в темноту коридора. От страха даже моргнуть не получалось. Казалось, что, если он хоть на мгновение закроет глаза, огромное чудовище выскочит из этого мрака и сожрёт его, не подавившись.
Чем дольше Воронцов вглядывался во тьму коридора, тем чернее она ему казалась. Она словно колеблющаяся, живая субстанция клубилась на границе с кухней, не в силах поглотить жидкий свет свечей.
В самом низу, справа что-то шевельнулось. Это точно не обман зрения. Дёрнувшись всем телом, Воронцов громко ойкнул. Из темноты вышла чёрная кошка и, усевшись рядом с высоким порожком, обвила хвостом лапки, уставившись на незваного гостя.
- Твою мать, - простонал он обессиленно и опустился на стул, - кошка, ты чуть меня до инфаркта не довела! Ты как сюда попала?
Дёрнув ухом, кошка встала, вальяжно прошла через кухню и одним прыжком оказалась на столе.
- Не, не, не, подруга, кошкам на столе не место, - подхватив под животик, Воронцов аккуратно поставил её на пол.
Недоумённо посмотрев, кошка снова запрыгнула на стол.
Видимо хозяйка позволяла ей так делать и теперь остается только смириться с привычками животного.
- Ладно, я тут недолгий гость, потерплю, - сдался мужчина.
Аккуратно переступая лапками, кошка изучала выложенные продукты.
- Что же ты там уронила такое тяжёлое? До смерти меня перепугала. И на чердаке тоже ты была? По дереву забралась на чердак и оттуда спустилась в комнату, я тут чуть концы не отдал.
Не обращая на него никакого внимания, кошка вытащила шпротину из банки и усердно жевала.
- Поздравляю, теперь они все твои, - брезгливо отодвинув консервы, Воронцов налил себе рюмку водки и выпил.
- А знаешь, кошка, я тебе рад. Одному тут совсем грустно.