Михалыч бросил взгляд на Авдотью.
- Кто-то рождается, а кто-то умирает. На всё воля Божья, - тяжело выдохнув, Михалыч перекрестился, согнулся в поясном поклоне перед образами и, подбив одеяло Авдотье, аккуратно улегся на краю кровати рядом с ней.
Воронцов толкнул Костю локтем и жестом показал, мол пойдём покурим.
Прямо на крыльца стояла небольшая деревянная лавка, грубо сколоченная и, судя по затёртостям, много повидавшая на своём веку.
- Жуть какая, - подытожил впечатления за весь день Воронцов, - не знаю, как ты, а мне неприятно здесь находиться. Бабку жалко, конечно, но блин…
- Серёг, - перебил его Костя, - я здесь останусь ночевать.
- Зачем? – оторопел Воронцов.
- Я столько лет жил в страхе, был уверен, что она умерла, винил себя за прошлое. А сейчас я вижу её живой. Мне хочется, - Костя закусил губу, - мне хочется попросить прощения, понимаешь?
- Кость, тут такое дело, - растерянно почесав затылок, мужчина потянулся за очередной сигаретой, - я с местной женщиной познакомился, Маришкой. Знаешь такую?
Костя отрицательно помотал головой.
- Ну, не удивлён, она отшельница, в лесу живёт. В общем, сестра она Авдотье, родная. Сегодня вот полдня у неё был. Она говорит, что Дуся не была никогда ведьмой.
Воронцову очень хотелось добавить фразу «как я и говорил», но он прикусил язык. После увиденного сегодня в доме Маришки, знакомства с Вертяком, её историй это было как минимум неуместно.
Костя сидел сгорбившись, опустив голову.
- Я виноват перед ней, - голос его был тихий, едва различимый даже в этой непроглядной тишине, - я хочу попросить прощения, раз мне выдалась такая возможность.
Воронцов понимающе промолчал.
Докурив и не проронив больше ни слова, Костя затоптал окурок и пошёл в дом.
- Правильно. Это прощение нужно не ей, оно необходимо тебе. Всё правильно. Только мне-то теперь что делать?
Первый возможный вариант – плюнуть на всё, зайти в дом и лечь спать. День был длинным и тяжёлым. После такого голова походила на медный таз, по которому ударили ботинком – она ныла и гудела. Но тяжёлая атмосфера смерти угнетала и как он ни старался, не мог заставить себя подняться со скамейки и войти в сени.
Вариант второй – уйти в дом Авдотьи. Там не страшно, теперь это обычный дом. Если Вертяк, конечно, опять не затеет с ним какие-то игры. Кажется, Воронцов ему не очень понравился. Но это мелочи по сравнению с тем, что идти до дома нужно через лес в кромешной темноте. И дело не в страшных сказках Маришки. Воронцов банально плохо запомнил дорогу и мог заблудиться. И опасность там действительно была не иллюзорная – не русалки и лешие его пугали, а дикие звери, для которых ночь время охоты.
Итого, при наличии двух вариантов ни один ему не подходил.
Натянув поглубже тулуп, Воронцов глубоко зевнул, почесал начавшую пробиваться щетину, скрестил руки на груди и, привалившись спиной к стене дома, закрыл глаза.
Глава 9
Проснулся он от сильной боли в затёкшей спине.
- Ооой, - тяжело прокряхтев, Воронцов вытянул сначала ноги, потом руки и только потом выпрямил спину, которая тут же отозвалась глухой болью в пояснице.
Ранние утренние лучи медленно просачиваются сквозь ветви деревьев, рассеивая остатки тумана. Спокойные сосны слегка окутаны утренней прохладой, даря воздуху особый аромат.
Поднявшись, Воронцов сладко потянулся.
- Эх, хорошо.
Дверь дома распахнулась. Кому это не спится в такую рань?
Из дома никто не вышел.
- Доброе утро! – бодро поприветствовал мужчина.
Дверь тут же с силой захлопнулась обратно. Напугал, что-ли?
Дёрнув за ручку со своей стороны, Воронцов распахнул дверь, заглянул внутрь, и обомлел. Авдотья, всё также укутанная в пуховую шаль, медленно шла, придерживаясь за стену. Дойдя до конца небольшого коридорчика, на секунду остановилась перевести дыхание, перехватилась рукой за дверной косяк комнаты и направилась туда.
- Погодите, я вам помогу, - почти выкрикнул мужчина и поторопился за ней.
Не обратив на него никакого внимания, старуха прошла в комнату. Быстрым шагом он пересек коридор, оказавшись у небольшого проёма. Старуха уже успела дойти до кровати и лечь, накрывшись одеялом.
— Вот, шустрая, - удивился он, - может ей что-то нужно.
Осторожно ступая, чтобы скрип старых половиц не разбудил спящих, Воронцов приблизился к женщине. Лица её, по-прежнему завернутого в шаль почти полностью, он не видел.
- Авдотья, - шепотом позвал мужчина, - как вы себя чувствуете?
Она не отвечала.
- Может вам водички принести?
Тишина. Спящий рядом Михалыч открыл глаза.
- Ты чего? – взгляд его очень быстро сфокусировался и стал осмысленным.