- Извините, просто Авдотья вставала, но быстро вернулась в постель. Я думал может воды ей предложить или просто помощь.
- Как вставала? – побледнел Михалыч и подскочил на кровати, - не могла она встать, привиделось тебе, паря.
Удивлённый вид Михалыча немного смутил Воронцова. Да, женщина была глубоко больна и ожидаемо не могла самостоятельно подниматься, но он же своими глазами видел.
- Она на улицу хотела выйти, я там как раз был. Она дверь открыла и потом назад пошла, а я за ней. Только пока дошёл, она уже лечь успела.
- Воронёнок, - вкрадчивый голос Михалыча стал заметно ниже, - она ещё ночью Хозяину душу отдала. Я уж не стал никого будить, до утра терпит. Теперь-то уж некуда торопиться.
Колени подкосились и в голове мысли в секунду разбежались в разные стороны.
- Как… В смысле душу отдала?
Михалыч присел на край кровати и положил ладонь на тело Авдотьи, всё ещё лежащее на боку.
- Отмучалась, родная. Прибрал её Хозяин.
- Погоди, в смысле? – Воронцов упорно отказывался принимать смерть старухи. Склонный верить тому, что видит, он готов руку дать на отсечение, что видел её. Она ходила! Своими ногами! Дверь же она открывала точно? Ведь… да?
— Вот баранья шапка на бараньей голове! – не поворачивая головы, беззлобно сказал Михалыч, - померла Авдотьюшка, что тут непонятного?
Он нежно поглаживал одеяло, под которым лежала покойница и бормотал что-то тихо под нос.
Воронцов молча развернулся и вышел из комнаты. Его охватил горячий озноб. Он ушел на кухню и теперь мерил её быстрыми шагами из одного угла в другой, как загнанный зверь в клетке. В углу на табуретке стояло железное ведро с колодезной водой для питья. Набрав в кружку, Воронцов выпил её, но это не сбило нервный жар и даже дыхание не успокоилось. В его картине мира всё было логично – солнце встаёт на Востоке, это закон. Оно не может встать на западе или не встать вовсе. И это логично. Один плюс один всегда будет два и это закон. Мёртвые не ходят. Совсем. Никогда. И это тоже закон. Но, почему-то в этом чёртовом месте законы либо вверх тормашками, либо не работают вовсе.
Он так и ходил по кухне взад и вперёд, пока в дверях не появился заспанный Костя.
- Что за шум вы с утра пораньше устроили? - он сонно потирал глаза.
Взволнованный Воронцов кинулся было к нему, но вовремя себя остановил и заставил сказать спокойным тоном:
- Извини, что разбудил. Авдотья ночью умерла.
Сон в секунду исчез. Растерянный Костя неотрывно смотрел куда-то за плечо Воронцова, не проронив ни слова. Так продолжалось почти минуту, после чего, абсолютно отрешённым голосом сказал:
- Что ж, это было ожидаемо. Вчера я успел попросить у неё прощения, - Костя сглотнул, - не уверен, что она меня слышала, но я ей всё рассказал - что это мы тогда разгромили дом, как боялся её. И просил прощения. Как думаешь, Серёг, она не умирала, потому что ждала, пока я прощения попрошу?
Он уставился на Воронцова совершенно пустым взглядом.
Тот же, в свою очередь, совершенно не знал, что ему ответить. Он в принципе не знал, что положено говорить в таких случаях. Но очень хотелось поддержать друга.
Положив ему ладонь на плечо, Воронцов постарался придать своему голосу больше уверенности:
- Не знаю, Кость. Знаю только, что люди умирают, так случается. И главное, что ты успел попросить прощения. Ты снял груз с души и дальше можешь жить спокойно.
- Ты прав, - Костя, казалось, немного воспрял духом.
Умывшись и приведя себя в порядок, мужчины без слов, одними перемигиваниями решили не завтракать в этом доме. Обоим было не по себе от осознания, что прямо за стеной лежит труп женщины. Михалыч их не замечал, даже когда они обращались к нему напрямую. Продолжая говорить вполголоса что-то непонятное, он вязал пучки с травами и развешивал их по комнате в одному ему известном порядке, подкрепляя странными пасами руками, перемежая их с поясными поклонами иконам.
- Пойдём, - показал Воронцов головой на дверь.
- Погодьте, - окрикнул их старик из комнаты, - один пусть останется, мне помощь нужна будет.
Воронцов и Костя уставились друг на друга.
- Ты иди, а я останусь, - Костя уверенно взял Воронцова под локоть и легонько подтолкнул к двери, - всё равно я дороги не помню, шел вчера, как в тумане. Ты же помнишь дорогу?
- Да не маленький, найду, я ж первое место всегда занимал по спортивному ориентированию, - неуклюже попытался пошутить он, - заодно к Маришке схожу, сообщу ей. Сестра всё-таки.
- И еды принеси, - Костя оглянулся за плечо, - и водки, наверное.
Воронцов кивнул, попрощался с другом и вышел. Он был ему благодарен, что позволил уйти. Понимал, как другу тягостно в такой обстановке. И сам остался от чувства вины.