Быстро поднявшись со скамейки, он вошел в дом. Маришка с Михалычем сидели за кухонным столом друг напротив друга и о чем-то говорили вполголоса. Вертяк, с абсолютно счастливой мордой, сидел тут же на столе и лакал молоко из блюдца.
Заметив вошедшего Воронцова, старики замолчали, обернувшись на него.
- Я это, - он немного замедлил шаг, ему было неловко под их взглядами, - спросить хотел. Мне позвонить очень нужно, можно я отойду? Я быстро.
Михалыч задумчиво причмокнул губами.
- Подойди-ка сюда, хлопец.
Воронцов послушно подошел и сел на табурет, сложив руки на коленках.
- Расскажи ещё раз, как ты Авдотью видел.
- Утром?
Старик кивнул.
- Ну как, - растерянно попытался он вспомнить, - ну я на лавочке сидел. Услышал, что дверь открылась, подумал, что это вы выходите. Позвал, а никто не откликнулся. Потом дверь сама захлопнулась, и я пошел проверить. Открыл её, а там Авдотья шла по коридору. Ну и все.
Михалыч задумчиво пригладил бороду.
- Точно всё?
- Да точно, - Воронцов протер вспотевшие ладони о штаны.
Старики переглянулись.
- М-да, - протянул Михалыч, — значит не ушла сама. Провожать придётся.
- Собираем тризну? – Маришка, перебиравшая пальцами белый носовой платок, замерла.
- Да, придётся. Проводим нашу Дусеньку, поможем упокоиться.
- А что такое тризна? – непонимающе моргнул Воронцов.
Старики помолчали с минуту. Маришка тихонько всхлипнула и утерла выступившую слезу платком. Михалыч выдохнул.
- Старинный обряд. Вот вы, Вороненок, как умерших хороните в городе? Собираются близкие, поминки устраиваете, так? Так вот это всё от тризны пошло, она корень этого обычая.
Воронцов кивнул, хотя ничего особо не понял.
Негромко прочистив горло, он все же решился задать вопрос, с которым пришел.
- А можно я ненадолго отлучусь? Мне позвонить очень нужно.
- В райцентр поедешь? – Михалыч поднял на него взгляд.
- В магазине вроде был телефон, думал оттуда.
- Понедельник сегодня, закрыт магазин. Всегда по понедельникам учет.
- Тогда в райцентр поеду, мне просто очень нужно позвонить, понимаете.
Неожиданно Маришка подала голос:
- Так если поедешь, можешь мне кое-чего прикупить? Я тебе список напишу.
- Конечно, без проблем куплю.
Уже через полчаса, со списком в кармане, Воронцов вышел из дома. С противоположной стороны, у края густо росших деревьев, стоял растерянный Костя. Махнув ему рукой, мол иди сюда, Воронцов сделал пару шагов навстречу. Постоянно оглядываясь, тот осторожно подошел.
- Ты чего тут, чего не заходишь?
- Да мне как-то не очень, - вид друга был совершенно растерянным, - а ты куда?
- В райцентр нужно съездить, Свете так и не позвонил. И в магазин Маришка попросила зайти. Хочешь – поехали со мной?
- Хочу, - с готовностью отозвался Костя.
До электрички дошли быстро. На пустом перроне не было ни одного человека. Вскоре прибыл состав и мужчины, усевшись в центре вагона, неторопливо переговаривались.
Глава 13
Райцентр оказался совсем небольшим, всё было рядом. Вот рынок, сразу за ним почта, парикмахерская, ещё какие-то не очень опрятные здания и дальше жилые серые пятиэтажки.
Первым делом Воронцов заторопился на почту, вручив список с продуктами Косте и отправив того на рынок. Так они сэкономят время, чтобы не возвращаться назад по темноте.
На здании висела, облупившаяся от времени, вывеска «Почта. Телефон. Телеграф». В помещении было пусто и душно. Бросив женщине с высокой прической за стеклом пару монет, Воронцов написал номер на бумажке и принялся ждать.
- Вторая кабинка, - громко сказала она уже через пару минут.
Сигнал проходил отлично. Трубку Светлана подняла, как всегда, на шестом гудке.
- Алло!
- Светик, я доехал, всё хорошо.
- Ага, - немного отстранённым голосом отозвалась она. Появилась пауза. Воронцова это немного обескуражило. Его любимая девушка и уже даже жена не интересовалась, как он доехал. Видимо, её обида сильнее, чем он предполагал.
- Как ты? У тебя все хорошо?
- Хорошо. Так, Сергей. Надеюсь, ты там не пьешь и не будешь пить, как свинья эти дни? Ты знаешь, как я не люблю, когда ты пьешь. И мама волноваться будет, а ей нельзя, у неё давление.
Воронцов молча выслушивал, хотя слышал это много раз и мог уже по памяти повторить текст, что она скажет.
- Конечно, Светочка! Ты же знаешь, я ни-ни, - поторопился он перебить её, - я же пообещал!
- Смотри мне, - буркнула она и отключилась.
Посмотрев на пищащую гудками трубку, Воронцов повесил её на телефонный аппарат, вышел из кабинки и присел на стул.
Не такой реакции он ждал на звонок. Он ждал слёз, истерик, обвинений в черствости и бессердечности, упреков – как он мог не позвонить. А вот так. Пустота и безразличие.