- Отче наш, - одними губами начал Воронцов, - иже еси на небеси.
В этот момент старуха замерла, прислушиваясь, глубоко втянула носом воздух и её словно прорвало. Она взревела на все голоса так громко, что Воронцов закрыл уши руками и крепко зажмурил глаза. Костя подскочил в постели и пытался понять, что происходит.
- Мммояя…, ммояяя постель!
Проревев это с яростью раненого быка, старуха замахнулась. Воронцов среагировал моментально и одним резким рывком отскочил на противоположную сторону кровати, врезался в Костю и мужчины вдвоем упали на пол.
- Бежим, - Закричал Костя и они бросились прочь.
Как только они оказались на улице, сильный порыв ветра донес до них крики тысячи голосов, сливавшийся в один - полный боли и совершенно безутешный вой.
Воронцов остановился и оглянулся на дом. Старуха стояла у выхода в своем белом платье, похожая на призрак. Вцепившись руками в дверной косяк, она яростно грызла деревянную обналичку, не сводя с них глаз, и утробно урчала.
- Бежим, ты чего встал! – Костя убежал вперёд на приличное расстояние и не сразу заметил, что друг не бежит рядом.
- Погоди! – Воронцов поднял палец.
- Чего ждать? Ты что, придурок? Бегом, за мной! – Костя был близок к истерике. Воронцов не стал доводить его и так потрепанные нервы до срыва и побежал за другом.
Сколько они бежали, и сами не знали. Скоро дыхание начало сбиваться, ноги путаться, и они замедлились.
- Дурдом какой-то, дурдом, - повторял Костя одно и тоже. Нервно оглядываясь по сторонам, он старался привести себя в чувство.
- Ага, - задумчиво поддакнул Воронцов.
Он сейчас отчетливо понимал – он не боится, ему совсем не страшно, в отличие от Кости. Друга било крупной дрожью. Смелого и отважного товарища сейчас было просто не узнать. Себя же Воронцов тоже не узнавал. Раньше он от половины увиденного грохнулся бы в обморок. Но вместо страха в груди поселилось другое чувство. Ранее оно не было осязаемым, лишь редкие теплые всполохи давали ему понять, что что-то новое образовалось в нём. Сейчас же это чувство разливалось по телу, даря ощущение странного покоя и умиротворения.
Понимание. Вот что это за чувство. Он понимал старуху, понимал Маришку, понимал эту странную деревню и её законы. Понимал даже вредного Вертяка и, кажется, немного полюбил его характер. Он понимал, что мертвая старуха опасна, но также понимал, что за пределами дома она ему не навредит. И он понимал, что нужно делать дальше.
- Костя, погоди, - перебил он ровным голосом друга, - не тарахти. Я знаю, что тебе страшно. Но нас никто не догоняет, не волнуйся. Мы сейчас пойдем в дом Авдотьи и останемся там до утра.
Глаза Кости чуть не выпали из орбит.
- Этой Авдотьи? – он указал пальцев за спину Воронцова, — вот этой самой?
- Да, - пришлось проявить терпение, чтобы не допустить ещё одной истерики, - она сейчас там, в зимнем домике Михалыча и выйти оттуда никак не может.
- Да она вообще ходить не должна, Серег, она МЁРТВАЯ!
- Я знаю, ты прав, но послушай меня сейчас. Мы оба видели, как она ходила. Вдвоём сойти с ума мы не могли. И из дома она не вышла, ей что-то мешает. Значит ни здесь, ни в ее дома она нас не достанет, правильно?
- Ну, звучит логично. Если не брать во внимание логику, - уже спокойнее ответил Костя.
- Прости меня, - вдруг сказал он, - пожалуйста, прости меня. Если бы я не рассказал тогда эту историю, этого всего бы не было. Не нужно было тебе ехать. Купили бы Лешке ящик пива и хрен с ним, пусть радуется. Я не хотел, чтоб вот так вот всё.
Он виновато опустил голову. Воронцов молчал. Ему совсем не было жаль, как раз наоборот, он был рад, что приехал, что познакомился с этими людьми. И не людьми тоже. Он впервые чувствовал себя на своём месте. Но говорить это сейчас другу было неуместно. Не поймет.
- Да ладно тебе, я не маленький мальчик и сам отвечаю за себя, свои решения и поступки. Ты тут совсем ни при чем. Не вини себя. Пойдем лучше, ноги стынут.
Костя опустил глаза вниз и через секунду расхохотался.
- Я даже не заметил, что мы босиком выбежали.
- Ну да, - тоже улыбнулся в ответ Воронцов, - не до этого было. Пойдём.
Вскоре из-за деревьев что-то блеснуло, лес расступился, и они вышли к озеру, разливающемуся за деревней.
Отражающее в себе ночное небо, оно было похоже на блюдце с киселем. Лёгкая дымка тумана над водной гладью делала его притягательно-завораживающим.
— Вот отсюда если пойти правее, как раз выйдем к дому.
- Угу, - буркнул Костя, не разделяющий восторга от ночных красот.
Скрип калитки разбудил нескольких собак на улице, отчего те сонно залаяли.
- Тсс, - непонятно кому сказал Воронцов, приложив палец к губам.