Скинув с шеи остатки змеиного хвоста, Воронцов сел. Медведь, яростно тряся головой, отрывал голову от второго монстра, державшего его ноги.
Когда ноги были освобождены, мужчина никак не мог подняться, вдыхая воздух ртом. Из разбитого и, возможно, сломанного носа, всё ещё ручейком бежала кровь.
Разорвав противника на несколько крупных кусков, медведь так резко повернулся к Воронцову, что не ожидавший этого мужчина вздрогнул.
Взгляд животного был направлен прямо на измученного мужчину. Морда, перемазанная кровью, вызывала внутренний ужас, хоть Воронцов и понимал, кто перед ним. Подойдя вплотную, медведь обнюхал его.
- Михалыч, - голос пропал и получился хриплым, — это я, Сережа.
Медведь фыркнул и, взял его аккуратно зубами за ворот порядком подпорченной рубахи, поднял.
- Оой, - только и смог выдохнуть Воронцов, оказавшись в воздухе. Медведь пронес его до погребального костра, аккуратно усадил на землю и посмотрел с укором прямо в глаза.
- Я понял, - мужчина кивнул, - спасибо.
Медведь последовал обратно, где бой почти закончился. Только редкие вскрики раненых вужалок еще иногда резали слух.
Первые солнечные лучи озарили жуткую картину – куски разорванных тел, залитая кровью земля. Кто-то уже вернул обратно человеческий облик и даже с такого расстояния были видны ужасные рваные раны на их телах. Огромный медведь, поднявшись на задние лапы издал громкий победный рык, после чего рухнул на землю без сил.
Глава 18
Воронцов лежал в кровати в доме Авдотьи и разглядывал потолок. Тугая повязка на левой ноге сдавливала щиколотку, но уменьшала боль от перелома. Вертяк умиротворенно сопел под боком. Из открытого окна веяло уже по- летнему тёплым воздухом, приподнимая легкие занавески и доносились голоса птиц вперемешку с жужжанием стрекоз.
Входная дверь открылась и торопливые шаги направились в его сторону.
- Тсс, - приложил он палец к губам, призывая не шуметь заглянувшую в комнату Маришку.
- Спит ещё?
- Да.
- Проголодался? Сейчас покормлю тебя.
Маришка засуетилась на кухне, стараясь не шуметь.
Уже скоро она зашла в комнату с ароматно дымящейся тарелкой в руках. Воронцов аккуратно сел и принял тарелку в руки.
- Ой, Мария Павловна, ваша грибная похлебка самая вкусная, - он схватил ложку и торопливо принялся есть.
- Кушай, мой золотой, кушай.
Старушка присела на табурет у кровати.
- Я там травки принесла. Сейчас заварю, попьешь, боль уймет в ноге.
Воронцов кивнул.
Вертяк поднял сонную мордочку.
- Ну потише нельзя, я же сплю, - он глубоко зевнул и, вытянув передние лапки вперед, потянулся.
- Ты тож поди проголодался, - улыбнулась Маришка, - приглядывать за больным непростая задача.
- Конечно, проголодался, - Вертяк обернулся кошкой и запрыгнул ей на колени, - оставили мне самую сложную работу. Хоть бы одну конфеточку.
Он заглянул ей в глаза. Маришка пошарила в глубоких карманах платья и вытащила шоколадную конфету.
- Мряу, - выдав странный кошачий звук, он схватил конфету и, спрыгнув с колен, направился на выход.
- Как там Костя? – доев последнюю ложку, Воронцов протянул тарелку.
- Потихоньку приходит в себя, - махнула рукой Маришка, - порывался тебя навестить, да я не пустила. Отсыпайся пока, да отлеживайся. Да и Григорию Михалычу нужно сил набраться.
- Долго он вот так может спать?
- Даже не знаю. Он не молод уже и сил потратил много. Тут только богу известно, когда он восстановится.
- Может проверите его, все-таки третьи сутки пошли.
Маришка кивнула, перекрестилась и пошла во вторую комнату.
Воронцов с замиранием сердца прислушивался к звукам из соседней комнаты. Наконец Маришка снова показалась в проходе.
- Спит, - облегченно сказала она, - глубокий сон, не переживай.
- Помогите мне пожалуйста на улицу выйти, сам до лавки не могу по ступенькам спуститься, я лежать больше не могу уже.
Допрыгав на одной ноге до двери, он не стал опираться на плечо, предложенное старушкой.
- Просто под локоть придержите, я сам, - ему было неудобно всем весом опираться на пожилую женщину, - надо сюда перила какие-нибудь сделать.
Опустившись на лавку, он вытянул ногу вперёд. Маришка присела рядом.
- Ты точно решил остаться?
Воронцов окинул взглядом зелёный луг, простирающийся за домом, озеро, на водной глади которого отражалось небо с воздушными облаками и сверкающими солнечными лучами.