Лида невольно покраснела.
Полсотни километров «чайка» пробежала незаметно. У контрольного поста Рампиловский затормозил, предъявил три пропуска. Часовой почтительно откозырял распахнул легкие воротца.
Оставив «чайку» на опушке леса, Рампиловский и его спутники вошли в бетонный блиндаж. Лида с любопытством осматривалась. На стенах висело множество при боров. Большинство было ей незнакомо. Часы с большим циферблатом громко отстукивали секунды. Два человека в синих халатах возились у стола с каким-то прибором, от которого к амбразуре блиндажа тянулись электрические провода.
— Смотрите сюда, — указал Лиде Рампиловский на перископ.
Молодая женщина припала к окуляру и увидела ракету. Ее гигантское стройное тело вертикально устремлялось к звездному небу. Две автоцистерны мчались прочь. Над ракетой вился белый дымок. Рядом стояло какое-то металлическое сооружение, вроде уэллсовского треножника марсиан.
Рампиловский что-то негромко спросил у своих помощников в синих халатах и скомандовал в микрофон:
— Готовность номер один!
Тревожно завыла сирена. Лида напряглась, затаила дыхание.
— Внимание! Пуск!
Из хвостового оперения ракеты ударили столбы пламени и дыма, заволокли стартовую площадку. Снег вокруг на десятки метров исчез. Раскатистый, гулкий гром донесся до блиндажа. Ракета дрогнула, медленно, как-то лениво пошла вверх, потом прянула от земли, вмиг набрала скорость. Ураганный ветер провыл над блиндажом. Лида закрыла глаза. Когда она открыла их, ракета уже горела в ночном небе звездой невиданной яркости.
На обратном пути Лида забилась в уголок машины, потрясенная недавним зрелищем, собираясь с мыслями. Грозное видение все еще стояло перед ее глазами. Каковы же тогда боевые ракеты! А межконтинентальные?. Вот какое оружие куют они для обороны Родины! Если озверелые враги осмелятся напасть на нее, сотни ракет взовьются в небо из своих бетонных гнезд, как карающие огненные мечи советского народа. Как же важно ковать и хранить это оружие. Да, и хранить…
Лиде вспомнилась бездумная болтовня с мужем об охране института, о сейфах, и что-то тягостное коснулось ее сердца. Впервые Лида твердо решила про себя, что больше муж ничего не узнает о ее работе. Не узнает Саша и о сегодняшнем дне.
В черном небе все ярче разгорались звезды. Тихая ночь накрыла землю. А где-то над ней, в ионосфере, неслась вперед ракета, посланная гением людей.
Часть вторая
Крымская русалка
К симферопольскому перрону поезд Москва — Севастополь подошел уже в сумерках. Паровоз в последний раз устало пыхнул паром и остановился. Лязгнули буфера вагонов. Зашипел сжатый воздух.
Такси удалось найти сразу. Викентий Осипович Павлищев бросил на заднее сиденье объемистый фибровый чемодан, развалился рядом с шофером.
— В Ялту!
— Дороговато будет одному-то, — с сомнением сказал шофер, тощенький паренек в клетчатой рубашке. — Может, попутчиков подождем?
— Поехали, — приказал Павлищев. — Денег хватит. Не твоя забота.
— Дело хозяйское, — обидчиво откликнулся шофер, включая мотор.
На юге темнеет быстро. Такси еще петляло по симферопольским улицам, а в небе уже зажглись первые трепетные звезды. На загородное шоссе вырвались совсем затемно. Свет фар скрадывался на черном гудроне, и казалось, что под колеса бежит тяжелая темная вода. Справа угадывались горы. Из нагретой за день степи тянуло приятным полынным запахом.
Под ровный убаюкивающим гул мотора, привалясь к дверце, Викентий Осипович задремал и проснулся только от громкого хруста гальки под шинами. Такси въезжало в узкую аллею. Лучи фар побежали по кустарнику, потом по белой стене санатория и погасли.
Утром Павлищев проснулся поздно. Солнечный зайчик лежал на тонком желтом одеяле. Через раскрытое окно доносился глухой шум морского прибоя.
На пляже под полотняным тентом на деревянных решетках лежали несколько мужчин. Инвалид с култышкой вместо правой ноги, в соломенной шляпе, играл в шахматы с толстяком, обросшим даже на лопатках мелкими курчавыми волосами. Стройный юноша, загоревший до черноты, сосредоточенно читал книгу. В сторонке костлявый старик непомерно большого роста делал гимнастику.
Павлищев нырнул, проплыл с открытыми глазами десяток метров под водой, разглядывая разноцветную гальку на дне, потом высунул голову и пошел размашистым брассом. Что-то скользкое, тугое коснулось его ступни. Павлищев испуганно поджал ногу, но сейчас же сообразил: «Медуза!»