Однако фортуна улыбнулась Дрю. Вечером в субботу, на другой день после возвращения из Обручева, он сразу заметил по виду жены, что она принесла ему какую-то приятную весть.
— Лидок, не томи, пожалуйста!
— А, догадался! Сказать или не сказать? Ладно, не буду мучить: в понедельник с утра иди в отдел кадров, оформляйся на работу.
Дрю схватил жену в объятия, закружился с ней по комнате.
— Пусти, дурной, уронишь! — тщетно вырывалась Лида.
В понедельник Дрю оформил свое увольнение со спирто-водочного завода, явился в отдел кадров почтового ящика № 13 и получил долгожданный пропуск. Предварительно пришлось заполнить еще несколько анкет, в дополнение к прежним. Дома, сравнивая свой пропуск с Лидиным, Дрю обнаружил отличие — косую красную полосу через всю книжечку. Спрашивать Лиду, что это значит, он не стал, чтобы не обнаружить чрезмерную заинтересованность. Неприятно поразила четкая надпись крупным шрифтом: «Без права въезда после 18 часов». Пропуск дневной. Ничего. Важно попасть на территорию института, а там можно инсценировать поломку машины, дождаться темноты.
Впервые перед Дрю открылась калитка во двор громадного бетонного гаража, на который он до сих пор только жадно поглядывал, идя мимо на работу. Машину новому водителю выделили хорошую — кузовной четырехтонный ЗИЛ с пробегом всего в двадцать тысяч километров.
— Проверь крепления, смажь все точки, — сказал автомеханик, подведя новичка к машине. — Завтра поедешь первым рейсом на кислородный завод. Правила техники безопасности знаешь? У тебя какой класс?
— Знаю. Второй.
— Тогда порядок. Не забудь только ящик с песком и огнетушитель.
Назавтра с грузом жидкого кислорода Майкл Дрю подъехал к заветным воротам.
Сержант придирчиво проверил пропуск, несколько раз перевел взгляд с фотокарточки на лицо шофера.
— Новенький?
— Первый день.
— Подними сиденье. Так… Открой капот.
Сержант встал ногой на шины, заглянул в кузов, обошел машину вокруг.
— Можешь ехать.
У вторых ворот все повторилось. Перед третьими вышла неожиданная заминка. Не возвращая пропуска, солдат охраны ушел в будочку вахты. Дрю видел, как он снял трубку телефона, беззвучно зашевелил губами. «Ловушка? Отсюда не выскочишь!» Тошнотно засосало в желудке. Сохраняя прежний беспечный вид, Дрю повел глазами вокруг. Впереди и позади несокрушимо стояли линии ограждения. «Неужели конец? Так глупо…»
Но все обошлось благополучно. Солдат вышел из будочки, возвратил пропуск.
— На всякий случай позвонил. Первый раз тебя вижу. Думаю, не вышло б ошибки какой, — пояснил солдат причину задержки. — Наша служба строгая.
— Это ты верно говоришь, — поспешно поддакнул Дрю.
Наконец и последние, третьи, ворота захлопнулись за грузовиком. Впереди открылась бетонная дорога. Дрю глубоко вдохнул воздух расширенными ноздрями, крепче сжал в руках штурвал и выпрямился. Теперь — вперед!
Благодаря рассказам жены, Дрю до мельчайших подробностей представлял себе дорогу к институту. Представлял так ясно, словно сам не раз проезжал тут.
Вот и развилок, от которого правая бетонная дорога отходит к институту… Но где же она? Дорогу перекрывала еще одна линия заграждения…
Часовой у ворот проверил пропуск шофера и махнул рукой вдоль ограждения:
— Туда езжай. На промежуточном складе разгрузишься.
— На каком складе? У меня жидкий кислород. Путевка на стартовую площадку, — внутренне содрогнулся Дрю. Как ни владел он собой, голос его изменился.
— К площадке и институту во внутреннюю зону тебе проезд закрыт, — пояснил солдат. — Новенький, еще зеленый, потаскаешь с годок лямку — и тебе пропуск с красной полосой дадут.
Голос солдата звучал в ушах Дрю похоронным звоном.
Возвращаясь после разгрузки в гараж, Дрю рвал рычаг переключения скоростей, тормозил так, что на бетоне оставались темные полосы от шин. Злоба душила его. Потерять столько драгоценного времени, так все продумать, так рисковать и лишь для того, чтобы упереться лбом еще в одну линию заграждения! Было от чего сходить с ума!
«Типичная асфиксия»
Неудача в селе Шуй не заставила Яковлева отступить. Уверенность, что он напал на след именно Аро, еще не окрепла. Однако многое подтверждало эту версию: внешность смуглолицего пассажира, неожиданная остановка в селе, дата происшествия, следы на обрыве, показания Овдиной. Интуиция настойчиво говорила Яковлеву, что версия верна.