А раз так, не в его характере было сдаваться. Рано утром следующего дня вместе с водолазом он снова приехал в Шуй, на этот раз на моторной лодке.
Собрав стариков-рыболовов, владельцев лодок, майор подробно расспросил каждого. Выяснилось, что около Шуя течение отжимается к правому берегу, а после излучины — к левому. Года два назад в реке утонула колхозница. Труп выловили в трех километрах ниже села, в протоке у небольшого безымянного островка.
К обеду целая флотилия рыбачьих лодок под предводительством моторки вышла на реку. Рассыпавшись цепью поперек всего русла, забросив сети, рыбаки начали прочесывать дно. Если сети за что-то цеплялись, на лодке поднимали красный флажок, и моторка с водолазом спешила к ней.
Поиски начались снизу, в пяти километрах от Шуя. Постепенно, на веслах, флотилия двигалась вверх. Уже несколько раз водолаз спускался в воду, но неизменно оказывалось, что сети запутались в корягах или валунах, торчавших на дне.
Прошло три часа. Яковлев с тревогой посматривал на красное солнце, совсем низко спустившееся к горизонту, когда на средней лодке, в протоке, выбросили флажок.
— Поехали, — приказал Яковлев мотористу.
Описав полукруг, моторка, звучно татакая, легко понеслась по воде. У лодки с сигнальным флажком моторист сбавил обороты, удерживая свое суденышко на месте. Водолаз перекинул слоноподобные ноги за борт, ухватился за веревочный трап.
Протекло пять минут, десять, а водолаз все еще не показывался. Большая глубина, беспорядочная водяная толчея мешали видеть его. Яковлев перегнулся через борт, пытаясь все же рассмотреть водолаза на дне. Тщетно.
Знакомый медный шар выскользнул у борта моторки только на двенадцатой минуте. Сквозь стекло все увидели серьезное лицо водолаза.
— Нашли! — послышался глухой голос. — Можно тащить.
Яковлев снял шапку, пригладил волосы — жест, всегда означавший у него сильное волнение. Рыбачьи лодки сгрудились вокруг моторки. Над рекой повис возбужденный говор людей.
— Его меж двух валунов заклинило, — пояснил водолаз, успевший освободиться от шлема и помогавший тащить сети. — Пришлось один валун откатывать.
— Поосторожней, товарищи, — предупредил рыбаков Яковлев, — не повредите тело, особенно голову.
Тело извлекли из воды, уложили на брезент, разостланный на дне моторки. Яковлев стиснул челюсти: на месте лица у трупа вздулась сплошная студенистая масса зеленоватого цвета, вдобавок сильно изъеденная рыбами.
Все на том же брезенте, со многими предосторожностями труп доставили к берегу и перенесли в сельсовет. Яковлев соединился по телефону с управлением милиции.
Судебно-медицинский эксперт, фельдшер и фотограф приехали уже в полной темноте. Эксперт — горбоносый сердитый толстяк с сильной одышкой — хотел отложить исследование и вскрытие трупа до утра, но Яковлев раздобыл несколько трехсотваттных ламп и вежливо, но настойчиво потребовал:
— Прошу приступать!
Недовольно хмыкая, эксперт отделил остатки одежды от трупа и начал его тщательный наружный осмотр.
— Видите? Во многих местах уже образовался жировоск, хотя вода очень холодная, — обратился эксперт к Яковлеву. — Верное доказательство, что труп в воде давно.
— Какова причина смерти, доктор?
— Этого я вам пока не скажу, — уклонился от ответа эксперт. — Вот сейчас мы вскроем грудную полость, она нам многое пояснит.
Закончив вскрытие, врач извлек одно легкое и подготовил его к отправке.
— Необходимо лабораторное исследование, — пояснил эксперт. — Если в легких обнаружится планктон, тогда можно окончательно утверждать, что смерть наступила от утопления. Но уже и сейчас это почти бесспорно. На затылке, вот здесь, чувствуете, — рвано-ушибленная рана. Но она невелика, череп не проломлен. Человека оглушили тупым оружием, а затем сбросили в реку. Там и последовала смерть. Ни пулевых, ни ножевых ран на теле нет. Словом, типичная асфиксия. С рук уже снялись «перчатки смерти», но вы, наверное, знаете, что и без этого дактилоскопических оттисков мы все равно не получили бы из-за сильной мацерации кожи.
— Жаль, — разочарованно протянул Яковлев. — А я, признаться, сильно рассчитывал кое-что выяснить, выловив труп. Ну, что ж… Разрешите теперь мне ознакомиться с одеждой погибшего.
Осмотр не дал почти ничего. В карманах нашлись только две почтовые марки и серебряный гривенник. Ни одного документа, ни хотя бы почтовой квитанции, гостиничного счета. Как видно, убийца тщательно проверил карманы своей жертвы, прежде чем бросать тело в воду. Вызванный телеграммой, прилетел полковник Лазарев. Иван Никитович еще раз опросил водителя такси Загоруйко, и тот, перебирая в памяти каждое слово, услышанное от пьяного пассажира, сделал ценное добавление к своим прежним показаниям. «У нас на Лене не такие еще морозы», — сказал пьяный. «У нас на Лене…» — это сужало район поисков.