На совещании в областном управлении КГБ решили отправить голову трупа в Москву, знаменитому антропологу и скульптору Герасимову. Только он мог воссоздать скульптурную маску погибшего. Одновременно решено было выяснить, кто выехал осенью из населенных пунктов бассейна Лены, установить их приметы.
Самое же ценное предложение внес полковник Лазарев:
— С добытыми подлинными документами враг мог проникнуть на важные военные объекты. Надо установить, откуда получали проверочные запросы административные органы на Лене за последние полтора месяца.
Ресторанная сирена
— Я слушаю. Да. Что, что? Кто? М-м-м… — Павлищев метнул опасливый взгляд в сторону кухни, где жена готовила завтрак, прикрыл рукой трубку и понизил голос: — Понимаю. Конечно. Куда? Разумеется!
За утренним кофе Викентий Осипович с недовольной миной сообщил жене, что, несмотря на воскресенье, его срочно вызывают на работу. Предстоит сдать кое-какие чертежи, задержаться допоздна.
— Такая досада, мамочка. Как раз сегодня хотел с тобой в кино сходить. Ты уж меня не жди. Ложись баиньки сама.
Поцеловав огорченную супругу в лоб, Павлищев бодро сбежал по лестнице, но, пройдя квартал, повернул от автобусной остановки к гостинице. На втором этаже отыскал восемнадцатый номер, без стука толкнул дверь.
Нарядная, в черном, сильно декольтированном платье облегавшем ее стройную фигуру, подчеркивавшем высокую грудь, улыбающаяся Марианна стояла посреди комнаты.
— Мари!
— Викентий!
Шляпа и пальто полетели на диван. Чувствуя себя на седьмом небе, Павлищев заключил подругу в объятия. Когда первые восторги улеглись, Марианна деловито сказала:
— Не ходи никуда из номера. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Закуску и немного вина я уже припасла.
— Марианночка, ты гений! — молитвенно сложил руки Викентий Осипович.
Из гостиницы Павлищев выбрался за полночь. Назавтра часть вечера договорились провести в ресторане.
— Только приезжай прямо с работы, не заходи домой, — настойчиво повторяла Марианна. — Слышишь? Позвони жене, что остался в бюро. Хорошо? Иначе застрянешь дома. В половине седьмого я жду тебя здесь. Опоздаешь на пять минут — уеду домой. Так и знай!
— Слушаю и повинуюсь!
— А сейчас пожуй вот этого снадобья, чтоб от тебя не пахло вином.
Весь понедельник Павлищев беспрестанно путал цифры, допуски, марки сталей, думая только о предстоящем свидании с Марианной. Однако с автобусной остановки направился было домой, чтобы не носить с собой пропуска. Но в переулке перед ним внезапно очутилась Марианна в синем пальто с серебристо-дымчатой лисицей на плечах.
— Ах, Вика, я не утерпела, вышла тебе навстречу, — капризно оттопыривая губки, сказала Марианна.
Павлищеву оставалось только взять подругу под локоть.
В ресторане парочка выбрала самый уединенный уголок за малиновыми бархатными портьерами. Павлищев подозвал официантку, хорошенькую блондиночку в боярском кокошнике, и распорядился:
— Бутылку рислинга, бутылку коньяку, триста граммов столичной, севрюжку и салатик. Чихиртма из баранины у вас есть? Тогда тетерева и бифштекс с яйцом.
За рюмкой коньяку Викентий Осипович совсем разнежился.
— В августе мы, крошка, опять поедем с тобой в Крым. Все расходы мои, Марианночка. Слово джентльмена. Нет-нет, и не спорь, дорогая.
Когда Павлищев выпил водки, Марианна забеспокоилась:
— Напрасно ты мешаешь коньяк с водкой. Это нехорошо для желудка.
— Пустяки! — браво отмахнулся Викентий Осипович. — Разве по стольку я пивал?
— Тебе лучше знать, — успокоилась Марианна. — Тогда и я выпью рюмочку коньяку. Но только возьми мне в буфете стакан апельсинового соку.
Через час веселье было в самом разгаре. За соседние два столика тоже подсели какие-то парочки. Павлищев был в ударе: много смеялся, рассказывал заплетающимся языком анекдоты, развязно вмешивался в разговор соседей. Хмель совсем одурманил его. Внезапно Павлищев замолчал, оперся на стол. В глазах, помутневших от алкоголя, мелькнула тревога.
— Что с тобой! — всполошилась Марианна.
— Знаешь, мне что-то нехорошо. Но это сейчас пройдет.
— Я ж тебя предупреждала!
— Ох, тошнит! — промычал в ответ Павлищев, почти не разжимая челюстей.