Без пяти семь нетвердые ноги принесли Викентия Осиповича к серому зданию с большими готическими окнами на Уральской улице. Шары уличных фонарей слабо желтели в морозном тумане. С вокзала глухо, словно сквозь вату, доносились паровозные гудки.
Оставалось сделать два десятка шагов, когда из темного проема ворот вдруг возник человек. Нервы Павлищева были так напряжены, что он отступил назад и поднял руки к лицу, словно защищаясь от удара.
— Не пугайтесь. Вы идете к…
— Майору Канину.
— Фамилия?
— Павлищев.
— Викентий Осипович? Конструктор?
— Да. Вы знаете…
— Майор Канин сейчас вызван к начальнику управления. Он поручил мне заняться вами. Говорить будем не здесь. Не нужно, чтобы конструктора особо секретного предприятия видели входящим к нам. Вы меня понимаете?
— Да, да!
Говоря, неизвестный быстро увлекал за собой Павлищева в сторону от освещенной улицы. Почувствовав что конструктор дрожит, человек ободряюще добавил:
— Будьте мужчиной, товарищ Павлищев. Возьмите себя в руки.
Смысл слов не дошел до помраченного сознания Викентия Осиповича, но «товарищ» ободрило его. «„Товарищ“, — мелькнуло в мозгу Павлищева, — не „гражданин“».
За углом стоял грузовик с потушенными фарами. Мотор работал на малых оборотах. Как только Павлищев и его спутник подошли к автомобилю, шофер распахнул дверцу. Машина тронулась.
Ехали недолго, но с таким количеством поворотов, что Викентий Осипович сразу потерял ориентировку. Лица шофера, скрытого поднятым воротником полушубка, он не видел. В сумраке кабины пряталось и лицо сотрудника госбезопасности. Все трое молчали. Павлищева била крупная нервная дрожь.
У ветхого домишка на окраинной улице машина без команды остановилась. Шофер выключил фары, подождал, пока его пассажиры вылезут из кабины, и сейчас же уехал. Задний фонарик не горел. Слой снежной пыли покрывал номер на заднем борту кузова.
В домишке светилось только одно окно. Сотрудник ввел Павлищева в пустую комнату, задернул занавески, включил свет, предложил конструктору раздеться и сам снял армейский полушубок с погонами лейтенанта. Вынув из кармашка кителя служебное удостоверение, лейтенант предъявил его Викентию Осиповичу.
— Что вы, зачем? — протестующе отмахнулся конструктор.
Презрительная усмешка мелькнула и исчезла на смуглом лице лейтенанта.
— Форма. Ну-с, приступим. Мы здесь одни. Можете говорить свободно. Надеюсь, вы понимаете, что в вашем теперешнем положении единственная возможность облегчить свою участь — это полное признание.
— Я не понимаю… — заикнулся Павлищев.
— Не пытайтесь оправдываться! — сердито оборвал его лейтенант. — Что это, узнаете?
— М-мой пропуск! — пролепетал Викентий Осипович.
— Да, ваш пропуск, — гневно подтвердил лейтенант. — Сегодня он был изъят у задержанного нами агента вражеской разведки. Органы безопасности выясняют где, в чьих руках успел еще побывать ваш пропуск в особо секретный четвертый отдел научно-исследовательского института, ведущего такие важные работы!
Павлищев помертвел, раздавленный тяжестью обвинения и неопровержимостью улик.
— О чем вы рассказывали в понедельник, сидя в ресторане, окружавшим вас людям? — продолжал стремительный допрос лейтенант.
— Я… анекдоты… не помню хорошо… — задыхаясь, чувствуя страшное сердцебиение, прошептал Павлищев.
— Ложь! — загремел лейтенант, хлопнув по столу ладонью.
Павлищев вздрогнул, мешковато осел на стуле. Голова его шла кругом. Оправдывались самые ужасные предположения.
— Женщина, с которой вы развратничали, мнимая Марианна, уже арестована и полностью созналась. Она напоила вас, подсыпала наркотиков, выкрала пропуск и передала его врагу. Она давно работает на иностранную разведку. Именно по ее заданию и сошлась с вами в Ялте. Ага! Вы думали, мы не знаем этого? Мы знаем все. Вы попали в лапы врага. А в ресторане в пьяном виде назвали фамилии главного конструктора Рампиловского и еще нескольких своих сослуживцев, хвастались результатами испытаний «МБР-18». К счастью, советские патриоты сразу же сообщили нам о вашей болтовне. Четыре человека подписали свои показания. Пишите и вы. Честно, без утайки. Только это может вас еще спасти. Вот бумага.
Павлищев перестал понимать что-либо и заплакал. Марианна! Его Марианна — агент. Чудовищно! «МБР-18»… Да, именно эту ракету испытывали месяц тому назад. Боже мой, разгласить такие сведения!..
— Пишите! — угрожающе повторил лейтенант. — Вот вам авторучка.