Нина онемела. «Бедняга Блонден…»
– Иди поговори со своими свидетелями, кажется, они заскучали.
Нина смотрит на мужа. Ищет что-то в его взгляде, ищет – и не находит. Не видит. Тень картины.
– Ты позвал убийцу, потому что я сделала свидетелями Адриена с Этьеном?
Лицо Эмманюэля мрачнеет. Он закатывает глаза.
– О чем ты?
– Ты был против. Не хотел их. Признайся, они тебе не нравятся, ты ревнуешь к нашей дружбе!
– Ты слишком много выпила. Возьми себя в руки…
После смерти Пьера Бо Блондена отправили на предпенсию. Жандармы не сумели установить, кто кого подрезал, почтальон на велосипеде водителя тяжелого грузовика или тот его! Блонден заявил, что старик появился с улицы Жана Жореса, расположенной слева от площади, но Нина была абсолютно уверена, что дед выехал с улицы Сен-Пьер, находившейся справа от водителя. К несчастью, грузовик тащил тело несколько десятков метров, поэтому жандармы и страховые следователи не установили истину, а свидетелей не было.
Через несколько недель Нина отправилась на обе улицы, чтобы расспросить жителей домов и узнать, бросили им корреспонденцию в почтовые ящики или нет. Все ответили утвердительно. С какой улицы начал в тот день Пьер Бо? Никто теперь этого не узнает, но Нина винит Блондена. Она пыталась поговорить с ним, один раз шла следом по улице, но он сбежал. Тогда она заявилась домой, и мадам Блонден открыла дверь, но заявила, что мужа нет. Нина не сомневалась, что он прячется, но настаивать не стала. Зачем, что бы это изменило? Деда уж точно не вернуло бы. Докажи она вину шофера, у Дамаммов были бы неприятности, а ведь они теперь ее семья.
Несколько часов спустя новобрачные открыли бал вальсом. Нину обучила мать Эмманюэля. Гертруда Дамамм, женщина с прекрасным чувством юмора, объяснила невестке, что считает свое имя нелепым и потому просит называть ее Ге. Но ни в коем случае не Геге, Нина захихикала. И они начали упражняться в большой столовой. Ге – босиком, Нина – в кедах. «И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… И раз, и два, и три…» Вот так получилось, что Нина узнавала свою свекровь, в буквальном смысле наступая ей на ноги под музыку в уютном и веселом замкнутом пространстве «танцзала».
В Замке человек никогда не остается наедине с собой. По воскресеньям за столом собираются человек десять как минимум, а вокруг них суетятся слуги. Во время репетиции Нина открыла для себя забавную и доброжелательную женщину, совершенно не похожую на холодную сдержанную гранд-даму, которую увидела при первой – официальной – встрече с родителями Эмманюэля. Ге расспрашивала ее о детстве и о Пьере Бо, потому что хотела понять, ей было по-настоящему интересно. Нина умолчала о том, что Марион с сообщником заявилась в дом вечером после похорон и вынесла все, что считала «своим по праву». Она сказала, что не знала матери. Никогда не видела. Ничего не помнила, а воспитывал ее дед. И очень любил.
Нина всегда аккуратно, даже придирчиво, выбирает слова в разговоре со свекром и свекровью. Непосредственности – бой! Эти люди не принадлежат к ее миру. Они учились в знаменитых лицеях и институтах, а родились «с серебряной ложкой во рту», это странное выражение часто повторял Пьер Бо. Нина побаивается отца Эмманюэля Анри-Жоржа и, встречаясь с ним в доме, ходит по стеночке. Свекор старается проявлять радушие – по мере сил, но он не весельчак, а обращаясь к ней, смотрит высокомерно, как Всевышний с небес. Впрочем, все их разговоры ограничиваются вежливыми банальностями.
Утром Нина надевала подвенечное платье, Мари-Лор и Жозефина восхищенно ахали, повторяли: «Боже, до чего ты хороша!» – тут появилась Ге и воскликнула: «Ух ты, какая красавица моя невестка!» Мари-Лор пошла варить кофе на всех, Ге открыла сумочку и сказала: «По традиции, у невесты обязательно должно быть что-то голубое, что-то новое, что-то старое и что-то одолженное в день свадьбы», – подарила ей кольцо с сапфиром и футляр с браслетом из белого золота, старинное кольцо с бриллиантами головокружительной красоты, а взаймы дала собственное обручальное кольцо.
Нина смотрела на трех обхаживающих ее женщин и пыталась понять, почему мать поступила с ней так, как поступила.
Праздник запланировали в семи километрах от Ла-Комели, в месте, способном принять сто гостей, с кухней, залом приемов, садами, танцполом и прилегающими зданиями, где имелись апартаменты и спальни для пожелавших заночевать. Обстановка роскошная, цветы повсюду. Много веков назад белые розы оплели стены, везде горят свечи. Декорация волшебной сказки.
Всем занимались родители Эмманюэля. Ге попросила молодых составить меню и выбрать музыку. Первая часть бала будет классической, под скрипичный оркестр, а в полночь появится диджей и начнут разливать текилу.