На протяжении примерно четверти часа после этого ловушек на нашем пути не попадалось вовсе, и Ник тоже вскоре расслабился, кажется, поверив, что мы действительно идем верной дорогой. Однако по мере того, как мы продвигались, лабиринт постепенно менялся, ловушки появились вновь, а вскоре на нашем пути стали попадаться не просто развилки, а целые сплетения коридоров, из которых только один, я так полагаю, вел на поверхность.
Каждый раз возле таких развилок я притормаживала и внимательно изучала каждое направление. С виду они казались одинаковыми, но мы выбирали лишь те, на входе в которые не было следов магии. Иногда они, правда, заканчивались тупиками или же, закруглившись, возвращали нас в предыдущий зал или тоннель. Но тогда мы просто выбирали другое направление и вот так, постепенно, уходили все дальше, искренне надеясь, что движемся по нужному пути.
При этом чувство направления упорно отказывалось мне помогать. Обычно у меня не было с этим проблем. Я спокойно ориентировалась даже на незнакомой местности, по крайней мере в том, что касалось сторон света. Но в замке Нол-Рохх эта способность уже во второй раз давала сбой, и я довольно долго пребывала в недоумении, пока Ник не дал некоторые пояснения.
– Это потому, что на самом деле подземелье гораздо больше, чем кажется. Искривленное пространство, – тихонько подсказал маг, когда об этом зашел разговор, – где не работает ни один прибор. Поэтому и артефакты сюда брать бесполезно. Да и некоторые виды заклинаний срабатывают через раз.
– Сколько же здесь уровней? – пробормотала Ланка, беспокойно оглядывая покрытый густой сетью трещин потолок.
– Никто не знает. Но считается, что для каждого курса он свой. Первый – для новичков. Второй – для более опытных троек. Третий и четвертый – для уже притертых боевых команд. А ниже седьмого, говорят, даже кураторы не спускаются.
– Откуда ты знаешь?
– Искал когда-то информацию на эту тему. Хотел понять, что это за место такое и по какому принципу оно работает.
Ланка заинтересованно обернулась:
– И как? Понял?
– Нет, – скривился, словно от зубной боли, Ник. – На самом деле никто толком не знает, что это за штука такая – лабиринт. Но некоторые считают, что долина Нол-Рохх была создана искусственно. И вовсе не тысячу лет назад, а намного раньше. В такие древние времена, когда люди только-только столкнулись с нежитью и не понимали, как с ней бороться. Тогда не было ни боевых троек, ни артефактов, ни специальных заклинаний… даже магов, если не врут, еще не существовало. Поэтому каждый сражался сам по себе, и люди постепенно проигрывали эту битву.
– А потом богини-близнецы создали одаренных, и тогда дела у человечества пошли на лад, – кивнула Ланка, не оборачиваясь. – Да, мне тоже в детстве рассказывали эту сказку.
– Сказка не сказка, но первых магов и колдунов кто-то должен был обучить, – возразил Ник. – Говорят, что именно для этого были созданы долина и замок, внутрь которого первые маги поместили могущественный артефакт, и только с его помощью стала возможна передача знаний новым поколениям одаренных.
– То есть замок, по-твоему, создали боги? Что-то я сомневаюсь, что они стали бы заниматься такими мелочами.
– Согласен. Но нельзя отрицать и того, что многое в этом артефакте остается непонятным. Мы до сих пор не знаем, как он работает. Скажем, ты никогда не задумывалась, кто именно настраивает его на нас?
– Как кто? Кураторы, конечно! – без тени сомнений выдала Ланка.
Ник криво улыбнулся:
– А как насчет взрослых магов?
– Ну… не знаю, – неожиданно смешалась рыжая. – Кураторы им, наверное, не нужны. Но возможно, бывшие наставники? Друзья? Или они каким-то образом сами это делают? Может, тут есть специальный человек, который ходит по коридорам и заодно следит, как все работает?
– Живых людей в лабиринте не бывает. Ну, кроме испытуемых, конечно. Никто и никогда не видел здесь чужаков. Долина хорошо защищена. Попасть в нее можно только порталом, да и то не всяким. К тому же мои учителя утверждали, что здесь даже смотрителя никакого нет. И вообще, существует предположение, что кураторы только активируют артефакт, тогда как все остальное он делает сам. Отбирает нас по каким-то непонятным параметрам. Так что, возможно, он в определенной степени разумен.