Хм. А про кольцо она так и не сказала. Про то, что видела кровь у меня на руке, тоже… впрочем, мы и про «прозрение» решили умолчать, потому что у меня оно на магии крови завязано. Да и про случившееся на лестнице не упоминали. По той же, разумеется, причине.
Кстати, с «прозрением» определенно что-то произошло. Не знаю, с чем это связано – с воздействием тени, с самим фактом пребывания в лабиринте или еще с чем, но после подземелий «прозрение» не просто осталось со мной насовсем, но внезапно начало работать без сбоев и стало на удивление послушным. Как мои щиты. Как самое обычное заклинание. Оно легко деактивировалось, как только я переставала фокусировать на нем внимание, так же легко снова становилось активным, стоило о нем подумать, и, что самое важное, по-прежнему имело превосходный обзор.
Это было здорово. И при этом до крайности странно, особенно учитывая, насколько я пострадала в магическом плане. Такое впечатление, что тень что-то сделала с заклинанием… или же со мной? В том числе и поэтому мы с ребятами договорились молчать. Хотя, конечно, я не ожидала, что Ланка сумеет вот так легко солгать куратору.
На мой взгляд, про кольцо лича сказать все-таки стоило. Просто о том, что оно есть. Я даже согласилась бы отдать его на изучение. Но теперь, когда слова уже прозвучали… нет. Подругу я подставлять не собиралась, поэтому сделала вид, что ни при чем, и на всякий случай убрала левую руку в карман. А заодно подумала, что при первой же возможности надо будет его снять, а то за всей этой суматохой у меня, если честно, эта мысль попросту вылетела из головы.
Ларун, правда, ничего не заметил – вопрос Ланки застал его врасплох. Он еще какое-то время посидел, подумал. Окинул нас оценивающим взором. А когда встретил напряженный взгляд Ника, которому в свое время тоже пришлось столкнуться с похожим «сбоем», неохотно качнул головой:
– Не уверен, что это был именно сбой. Но я отправил письмо ректору. И он обещал прислать команду для проверки. До этих пор внутрь лабиринта никто не войдет. А все входы я опечатал на случай, если там действительно что-то не в порядке, и чтобы полностью исключить угрозу для наших студентов.
Меня, конечно, такое объяснение не устроило. Да и Ника, судя по его глазам, тоже. Однако выпытывать у куратора детали мы не стали – пока лабиринт не проверят, он все равно ничего не скажет.
Студентам, разумеется, он тоже ничего внятного не сообщил. Поэтому они терялись в догадках. Большинство искренне переживали, что не смогут пройти полноценного испытания. Кое-кто, наоборот, порадовался отсрочке. И лишь немногие рискнули к нам подойти, чтобы узнать, что мы там увидели. Правда, поскольку Ларун строго-настрого запретил распространяться про личей и всякие ужасы, то помочь ребятам мы ничем не могли. Поэтому еще через пару дней от нас отстали. Нику наконец разрешили ходить. И жизнь потихоньку начала возвращаться в свою колею…
Если бы не одно но.
После возвращения из подземелий у меня появились тревожные сны. Какой-то подспудный, настойчивый страх перед темнотой, становящийся особенно выраженным по вечерам. Поэтому перед сном по нескольку раз осматривала все углы в палатке, стала чаще оглядываться, просто идя по лагерю вечером. И подолгу всматривалась во тьму после того, как Ник гасил светильник, потому что мне упорно казалось, что там кто-то есть.
Этот необъяснимый страх не оставлял меня ни на миг. Ланка сказала, что я стала беспокойно спать по ночам. А Ник, который еще раньше заметил мою нервозность, сказал, что такое бывает. И он не ошибся: подземный лабиринт действительно меня напугал. В его коридорах я впервые осознала, что могу умереть. Столкнулась с такими вещами, о которых нас не предупреждали. Перенапряглась. Истощилась. Едва не утратила дар. Наверное, именно поэтому даже после того, как мы выбрались, я по-прежнему чувствовала себя некомфортно.
Словно бы чувствуя мое настроение, ребята не особенно настаивали, чтобы я подробно рассказала, какую именно магию использовала, пока спасала нас от свиты лича. Магия крови… о ней было известно так мало, что, если честно, я и сама не смогла бы объяснить случившееся. Подсказки мне давала тень. А дальше… дальше я почти ничего не помню, кроме того, что должна была еще немного потерпеть и сделать хотя бы один лишний шаг, чтобы нас не сожрали.
При этом я все же пыталась отвечать на вопросы Ника. Но то ли он время неподходящее выбирал, то ли так просто складывалось, однако нас постоянно что-то отвлекало. Однажды прямо во время разговора Ланка вдруг подавилась куском хлеба, и нам пришлось ее спасать. В следующий раз маг споткнулся на ровном месте и снова ушиб больную ногу, отчего ему надолго стало не до расспросов. Потом оно как-то само забылось, утряслось, уладилось. А меня от ненужных мыслей то и дело отвлекал невесть откуда взявшийся страх и стойкое чувство, словно еще ничего не закончилось.