— Забыл… Закопчу я твою комнату…
— Ничего…
— Что ты скажешь об этом железнодорожнике?
— Человек, как человек! Что я могу сказать! — Иван кашляет. — Комната совсем остыла!
— Человек! — повторяет Сашо и сразу же повышает голос. — А ты сегодня вечером притащил в ресторан этих гусынь!
— Думал, тебе будет приятно! Ты ведь всегда любил женщин! Вот я и перестарался… Дора хороша собой, а Марта — просто прекрасна… Я даже надеялся, что ты поблагодаришь меня…
— Спасибо, я чуть не ушел… и вообще эта затея с рестораном была глупейшей. Я приезжаю и спрашиваю тебя: «Профессор, что мне делать?», а ты: «Надевай этот костюм, пойдем в ресторан!» И привел двух дам! Будто я за этим приехал!
— Я понял, но было уже поздно. Откуда мне знать, что у тебя там…
— Обидел ты меня, профессор!
— Ну, давай теперь спать, — говорит Иван. — Завтра поговорим!
— Не хочется мне спать! Завтра не буду! Думаешь, хандра меня взяла, думаешь, утрам все у меня испарится, а вечером отправлюсь к Доре и все пойдет по-прежнему… опять обижаешь ты меня. И вообще-то ты не тот! Одно время с тобой можно было поделиться, а теперь… кто знает, понял ли ты что-нибудь из того, что я тебе рассказал. Хочешь верь, хочешь нет — обойдусь как-нибудь и без тебя… завтра же пойду на какую-нибудь стройку, попрошу…
Сашо глубоко затягивается и продолжает. Он начнет с самой черной работы… будет мешать известь, таскать кирпичи, помогать, будет изучать ремесло. Когда люди поймут, что он не из ленивых, его и на другую работу поставят. Слава богу, паспорт у него с собой, этого достаточно. Даже не будет стеснять Ивана. Найдет, где ночевать. Доводилось же ему видеть подле построек наспех сколоченные сараи или как рабочие живут в какой-нибудь еще не отстроенной комнате, как варят в ней фасоль, спят, работают.
— Что скажешь, а? Пойти, а? — спрашивает он.
Ему отвечает ровное, спокойное дыхание.
— Осел! — говорит Сашо. — Надел штатскую одежду и стал другим, профессорская ворона! Я приезжаю, делюсь с тобой самым важным для меня, а ты дрыхнешь!
Ему хочется встать с постели и уйти. Но за окном мелькают снежинки, и пустая улица утопает в холодном ледяном безмолвии.
Он накрывается одеялом с головой, и к нему снова приходят мысли о рабочем-железнодорожнике. Это его успокаивает… он засыпает.
Когда Сашо просыпается, в комнате уже совсем светло. Иван трясет его кровать.
— Надел штатскую одежду и стал другим! — повторяет он его вчерашние слова. — Ну, профессорская ворона!
Сашо сопит, приходит в себя.
— Слушай, Сашо, хочешь поедем в наш город, к Младену, к капитану… и к Данче, а? Вечером двинемся! Что скажешь? — Иван улыбается.
Совсем как в помещении третьей роты, когда рядовой Сашо рассказывал свои похождения, а рядовой Иван улыбался.
— Ванко! — радостно восклицает он и вскакивает с кровати.
26
«Втроем мы под одной крышей. Снова. Этого нам достаточно!»
Скрипит лестница, ведущая в тихую комнатку Младена. Хозяйка внизу, как и все хозяйки, прислушивается и дивится — к ее квартиранту пришли гости! Какие невоспитанные — так громко топают! Дай боже, чтобы поскорее убрались. Хорошо, что женщин с собой не тащат.
А Иван говорит:
— Монастырь святого Младена! Смотри ты, где устроился!
Сашо молчит, смотрит с безразличием. Всю дорогу от Софии до городка он был необыкновенно молчалив. Иван опасался, как бы он в любую минуту не повернул назад.
Младен, как полагается, встретил их на станции, дал им ключ и сразу же побежал на завод. Только спросил:
— Где остановитесь?
— Разумеется, у тебя! — воскликнул Иван.
— У меня тесновато будет! — спокойно сказал Младен. — Но располагайтесь. В обед вернусь!
— Мерси! — просопел Сашо, недовольно глядя на него. Солидный внешний вид Младена ему не понравился.
Отпирают дверь. Комнатка действительно маловата. Даже чемоданы негде поставить. Растягиваются на походной кровати Младена.
— Даже печку не купил, скряга! — ворчит Сашо.
— Тебе холодно? — Иван недоумевает.
— Замерз!
Иван снимает одеяло с кровати и закутывает друга. В висящем напротив небольшом зеркальце для бритья Сашо видит свою печальную физиономию и не может удержаться от смеха.
— Все у него здесь по-дурацки! — говорит он.
— Да.
— Перестань ты со своим «да»! Выучи какое-нибудь более человеческое слово!
— Дитя! — Иван встает. — Открывай чемоданы! Хорошо тут или плохо, пока остаемся здесь.
— Младен в обморок упадет! — Сашо снова вымещает свою желчь на Младене.