Он послал ей письмо глупое-преглупое! Наверное он переписал из какого-нибудь старого альбома… Пышные затейливые фразы, шаблонные уверения в любви и куча других глупостей. Как она смеялась. И, конечно, поняла: переписал он эти слова не потому, что у него не было своих, а оттого, что так ему казалось убедительнее…
На прошлой неделе давали зарплату. После обеда в цехе неожиданно разревелась Недка. Она потеряла кошелек со всей зарплатой. А может быть, его просто украли. Данче искренне ей сочувствовала. Если бы не этот скряга Марин, то она наверное отдала бы ей половину своей получки. И в этот момент она снова увидела Сашо. Он шел за водой. Она подбежала к нему и все рассказала.
Он ничего не ответил. Но на следующий день пришел.
— Возьми, — сказал он, протягивая ей деньги. — Передай Недке! Наши в складчину собрали!
Ей хотелось расцеловать его на виду у всех…
Плотный хруст.
Это муж ее встал и потягивается. Заметив, что она не спит, обращается к ней.
— В выручке на тридцать три лева больше! Это от воды с сиропом! — говорит он с самодовольной улыбкой. — Тридцать три лева! Дневной заработок инженера!
Словно кто-то облил постель ледяной водой. Ее стало знобить от холода под одеялом.
Марин снимает ботинки.
— Ничего нечестного в этом нет! — спокойно говорит он. — Может недостача случится, а тут уже готова экономия… Никто не может придраться. Только нужно каждый день проверять выручку.
Раздевается.
И так каждый вечер. Проверяет счета, подсчитывает выручку. Все лишнее прячется в гардероб, в ботинок. Сколько раз Данче снился этот странный ботинок…
И так каждый вечер…
Она останавливает на муже свой взгляд. И не видит ничего, кроме его груди… волосатой, нескладной, противной груди…
Наступает какая-то странная тишина. Она цепенеет, грудь замирает, невозможно дышать.
Остаются только часы.
Тик-так… тик-так… Данче видит стрелки. Они сошлись точно на цифре двенадцать. В двенадцать часов начинается новый день! В двенадцать часов кончается старый!
Ей в голову приходит яркая мысль:
— Почему в жизни человека нет двенадцати часов, когда бы отбрасывалось все старое и приходило бы новое?
Он приближается к кровати в расстегнутой пижаме.
Данче не дожидается его. Она вскакивает с постели, быстро набрасывает платье и, пока он изумленно застывает, быстро выбегает из комнаты.
С этого и началось.
5
«В воображаемом мире красоты никто еще не встречал мух.
Поэтому мухи так яростно оплевывают любую красоту, которой коснутся!»
Эту истину Данче вычитала откуда-то или открыла сама.
— Данче! — зовет Марин и потягивается. — Дай сигареты!
Никто не отвечает.
Он вскакивает с постели.
— Данче!
В комнате никого нет. Марин вскипает.
— Опять пошла куда-то! Шлюха! — он быстро одевается, заглядывает в гардероб, чтобы определить, в каком платье вышла жена. Ищет и туфли. Ничего особенного. Он раздражается еще больше. — Значит, вот почему она отдала ребенка матери! Ну ладно! — он угрожающе машет рукой. — С завтрашнего же дня ребенок будет тут! Пусть только посмеет снова его отвести!
Не расчесывая сбившихся волос, он идет на кухню. Но и там ничего, что навело бы его на след жены.
Марин задумывается. Куда же она могла пойти? К соседям в гости? В дом напротив! Поболтать, погулять, а может… Он уверен, что она там, где не следует.
Он вспоминает сцену на футбольном матче. Сашо! Страшное дело! Сашо!
Как она только посмела! Если с ним, он сразу же ее прогонит! Навсегда! Кормить больше не будет! Вон!
Он тоже, как большинство мужей, убежден, что кормит жену, хотя ее зарплата больше его собственной.
Марин надевает шлепанцы и звонит к соседям. Он знает, к кому обратиться. Соседка — бесплатное справочное бюро всего городка.
— Данче? Нет, не у нас! Кажется, полчаса назад видела ее возле лесочка… Такая хорошая погода, мы тоже думаем выйти с детьми… прогуляться! — кончает она с недвусмысленной интонацией.
Это уж чересчур.
Марин возвращается к себе, сует в карман большой кухонный нож, мучаясь от сознания, что не решится пустить его в дело, выбегает из дому и спешит к леску.
Выскочив на улицу, он соображает: «Что это я кинулся! Эта сплетница, наверное, растрезвонила уже, и все выйдут смотреть спектакль. Раз случилось — случилось. Как ни бегай, как ни мечись, все то же!»
Ему кажется, что самое лучшее — вернуться домой и положить нож на место. Но, вспомнив насмешливую ухмылочку Сашо, он раздумывает. Снова идет к лесу. Но теперь не спеша, насвистывая. Ему даже странно, как это его трясущиеся губы могут еще свистеть.