Когда он кончал школу, ему все казалось, что он на пороге новой жизни. А она не наступала. Напротив, последовали события, вернувшие его к тому, к чему он привык в школе. Когда он окончил университет, ему снова показалось, что его ждет перемена. И снова — разочарование. Все то, что ждало его дальше, было тесно связано с университетской жизнью. Он женился и вообразил, что вот она — «новая» жизнь — подступает. Но скоро открылся и этот последний обман. Ему не приходило в голову, что новая жизнь не начинается оттого, что в нем самом не было ничего нового, преобразующего и претворяющего. Новая жизнь должна строиться не на новых обстоятельствах, а на новых идейных и нравственных началах, двигаться в новом направлении, к новым горизонтам. Каковы они? Не требует ли все это большого героизма, фанатической преданности и непреклонности? Есть ли у него это? Потому что новая жизнь требует борьбы с убийственной инертностью все еще старого мира!
— Три тысячи семьсот семьдесят три на три тысячи четыреста двадцать девять.
Люди по-разному гонят неприятные чувства, одни пьют, другие работают, третьи стараются веселиться, а Иван… умножает в уме четырехзначные числа. Не подумайте, что это легкое дело! Нужна хорошая память. Умножение заставляет сосредоточиться, приковывает все внимание, не оставляя места для неприятного настроения. Притом Иван убежден, что умножение многозначных чисел — полезная умственная гимнастика.
Начинает стрелять его взвод. Первая тройка — Сашо, Иван, Младен. Правда, один из них попадал в другую тройку. Но недаром Младен — командир отделения — устроил. Ложатся. Раздается сигнал горна. Наблюдатели прячутся.
И вдруг волнение охватывает Ивана. Все ему кажется торжественным и строгим.
Другие двое стреляют быстро, а Иван колеблется, примеривается долго, мишень начинает прыгать перед глазами.
Каждому положено по пять выстрелов. Сашо уверенно отсылает четвертый и невольно бросает взгляд на Ивана. Он видит, как дрожат его руки. Выстрел. Мимо. Пуля забивается где-то у основания мишени, земля поднимается фонтанчиком. Снова выстрел. Опять промах.
Младен тоже не опешит с пятым патроном. Сашо подмигивает ему. Из четырех выстрелов Ивана, наверное, только один попал в цель. Два дула слегка меняют направление и посылают по последнему патрону в мишень Ивана. Звучит сигнал. Наблюдатели считают. В каждой из мишеней по четыре попадания. Сашо самодовольно усмехается. Вдруг он замечает за спиной командира роты.
Капитан смеется.
8
Ночью было одно, днем — другое.
В котором из двух правда?
Но сейчас ночь!
Солдаты не должны сдаваться, солдаты должны держаться до конца, солдаты должны быть сильными. Только сильные могут стать победителями…
Но сейчас ночь!
Обмундирование снято, солдаты спят, как все люди. И один из них может опустить отяжелевшую голову на жесткую подушку, расслабить натянутые скулы лица. Иван, самый сдержанный из всех, не может остановить слез. Если бы вспыхнул свет, он удивленно открыл бы залитое слезами, смешное, жалкое лицо мужчины, блестящие щелки глаз, дрожащие губы. Свет удивленно открыл бы в помещении роты на месте спокойного радушно улыбающегося, немного флегматичного «профессора» другого, незнакомого человека.
Но сейчас ночь!
Свет — для того, чтобы рассеять надежду, что случившееся сон. Темнота — для того, чтобы человек остался один.
За окном — ветер, усталый осенний ветер. На белых стенах комнаты играют тени деревьев. Странные, причудливые тени на фоне леденящего сияния луны — предвестник неизведанного и невыносимого одиночества. Их ли это учащенное дыхание?
Тихий храп, сонное бормотанье, невнятные слова?
Кто-то поворачивается, скрип кровати, покашливание — и снова тишина, насыщенная безучастным дыханием. Сотня уснувших мужчин не может прогнать одиночества. А с тенями не разговоришься!
Сашо лежит на животе с простертыми вперед руками, словно боец, залегший в поле. Подушка закрывает голову. Младен спит на спине — так полезнее для здоровья, дыхание правильное, не утомляется сердце… Иван приподнимается.
Лучше всего думается ночью. Лучше всего вспоминается ночью. Глубже всего чувствуется ночью. Разве не ночью искреннее всего человек?
Днем он сказал себе:
«Она поступила подло. Знала, что я люблю ее и воспользовалась этим. Разбила жизнь и бежала в конце концов. Не хотела семьи, не хотела детей. Бог знает о чем думала. Даже не уважала. Стоит ли жалеть о таком человеке? Найду варианты получше!»