Он прижался к ней, и ему было так хорошо, так приятно.
— Боже мой! — восклицает раненый. — А я поддался самому отвратительному чувству! Как это — нет любви! Любовь — это не отношения мужчин и женщин, не очарование природы! Любовь — это сущность взаимоотношений между богатыми натурами! Это — раскрытие богатства, естественное стремление поделиться с другим этим богатством! Настоящая основа любви — это отдать всего себя! Здесь ее начало, — самое сильное, самое прочное!
Он вспоминает о чувствах к жене. Она не приехала. И он не удивлен, не чувствует себя покинутым ею.
— Вот, — думает он, — и у нас была любовь! Я ее любил, был готов на все ради нее. И эта моя любовь была искренней, чистой, святой. Ради этого я был готов ей все простить, быть снова вместе с ней. Но такая любовь не может быть большой, настоящей!
Снова вечер. Совсем другой вечер! Все ясно, спокойно, определенно. И мягкий свет лампы, и тихие шаги сестер, и уверенная улыбка врача, и ритм сердца, и необыкновенная ясность ума.
— В шахматы играете? — спрашивает он сестру, которая приносит ужин.
Та недоумевает. Она впервые в этой палате и, ей сказали, у тяжелораненого.
— Пожалуйста, сестра, — говорит Иван, — принесите завтра шахматы. Наверное найдется кто-нибудь, чтобы поиграть!
12
Мне нужно завязать знакомства с новыми людьми. Самое важное пока — произвести на них хорошее впечатление.
Наконец наступил и этот день!
По дороге на завод, окаймленной стройными рядами тополей, спешат люди. Штатские и военные, мужчины и женщины. Проносятся мотоциклы, тянутся вереницей сверкающие ободками велосипеды, тяжело ползет переполненный автобус — живая река, устремившаяся к открытым воротам завода.
У большого портала стоит часовой. Это Желязко, в красивой пилотке Младена. Он с любопытством оглядывает проходящих. Заметив юношу в зеленых хлопчатобумажных брюках и белой рубахе с засученными рукавами, Желязко входит в караульное помещение, берет приготовленный букетик цветов, возвращается на пост и ждет, пока Младен поравняется с ним.
— Желаю успеха! — Сует цветы ему в руки.
Младен смотрит на простодушное лицо часового, в его дружелюбно улыбающиеся глаза, на букетик полевых цветов.
— И тебе того желаю, браток!
В штатском Младен неузнаваем. Его вид уже не так внушителен, как в форме. В задумчивом, сосредоточенном взгляде его глаз сквозит не свойственное ему возбуждение. Желязко морщится — Младен в штатском ему не нравится.
Вчерашний часовой проходит ворота завода, как проходил до этого тысячу раз, но теперь все кажется ему новым, странным.
Новая, незнакомая ему обстановка бросает в его душу семена сомнения, беспокойства. Как его примут? Все ли он хорошо обдумал? Не случится ли что-нибудь не предусмотренное?
Перед тем, как войти к начальнику цеха, солдат Младен прогоняет беспокойство, рассеивает сомнения штатского гражданина Младена; к нему возвращается хладнокровие:
— Все в порядке!
Начальник цеха — инженер, совсем молодой человек представительной наружности. И хотя Младену доводилось видеть его и раньше на территории завода, только сейчас молодость инженера производит на него впечатление.
«В такие годы, — говорит он себе, — начальник и инженер! Почему бы и мне не стать таким?»
Младен щелкает каблуками и по-военному вытягивается перед начальником.
Начальник, занятый какими-то бумагами, рассеянно смотрит на него.
— Присаживайтесь! — говорит он. — Присаживайтесь!
Младену приятно, что к нему обращаются на «вы». Садится. И сразу же начинает осматривать обстановку. Ковер, кресла, картина на стене, большой шкаф с образцами металлов. И как много книг! На столе чернильница из кованого железа…
«Пожалуй, ему нет и тридцати…»
Начальник цеха, подперев руками голову, пытается сосредоточиться. Он думает, но о чем, Младен не знает, однако, ему нравится это выражение лица начальника.
— Вы, если не ошибаюсь… — обращается он к Младену, и прежде чем тот успевает что-нибудь сказать, восклицает: — Да! Наш часовой! Директор говорил мне о вас! Правильно поступили, что пришли к нам на завод.
Младен улавливает озабоченность и любопытство во взгляде инженера и чувствует себя польщенным.
— На какую работу вы хотели бы пойти?
У вчерашнего солдата уже заготовлена дюжина ответов. На этот вопрос следует:
— Куда пошлете, товарищ начальник!
Инженер не скрывает своего удивления. Такое проявление готовности всегда заставляло его настораживаться. Впрочем, парень действительно может быть энтузиастом, как настоящий комсомолец!