Пока Младен осваивался, с трудом втягивая чужой воздух, пока с непонятным беспокойством разглядывал обстановку, ему вспомнились слова капитана, сказанные им утром, перед строем увольняемых в запас солдат.
«Будьте мужчинами!»
Полный решимости, он ждет. Рядом играет магнитофон. Одинокий голос грустит над чьей-то судьбой. Нет, ему не надо слушать такую музыку. Она разнеживает, порождает ненужные чувства, никак не вяжется с его стремлениями.
«Что тебе здесь надо? Зачем пришел сюда? Почему входишь в этот чужой тебе мир? Чтобы смутить его, потревожить, использовать в своих целях?» — спрашивали звуки.
— Ты что-то невесел! — заметила Марта.
Он не ответил.
Тогда она заговорила об Иване. Младен знал, что она навещает его в больнице. Любовь это или просто увлечение? Ему казалось невероятным, чтобы такой серьезный человек, как Иван, увлекся Мартой. И все же у обоих есть что-то общее…
Дверь открылась. Быстрыми, уверенными шагами к нему приблизилась Виолетта. Младен встал, пожал протянутые маленькие ручки, немного задержал, ощущая их трепет.
Виолетта была очень оживлена. От ее печальной скованности тогда у Марты не осталось и следа. Она ждала его с нетерпением.
Почему он не пришел? Ведь обещал, а не пришел. Она не примет извинений! Он должен загладить чем-то свой поступок! Наверное, ему не нравится музыка?
— Дай ему послушать марш! — язвительно сказала Марта.
Даже в черных очках Виолетта была очаровательна, даже со своим неизменным выражением лица, словно непрерывно прислушивалась к чему-то. Вряд ли есть у кого, такие выразительные губы! Они говорят все, чего не могут сказать глаза.
Голубое платье, золотые босоножки, золотой пояс… Интересно, как она представляет себе золото?
Девушка села рядом с ним. Ее высокая грудь быстро поднималась и опускалась.
Марта отложила журналы в сторону и тоже подсела к ним. Никогда до сих пор она не видела свою подругу в таком настроении.
«Влюблена на все сто! — подумала Марта. — И в кого? В этого бездушного комбинатора. Кто знает, каким его рисует ее воображение?»
Младен уловил эти вопросы и сам себе ответил:
«Я не виноват».
Виолетта расспрашивала гостя, как он провел последние дни. Страшная ли была перестрелка? Как чувствует себя его друг? Она хотела бы навестить его в больнице! Рад ли он окончанию срока службы и, что ему снилось ночью?
Младен не знал с чего начать и о чем говорить. Серьезный, важный разговор должен был состояться только после прихода ее отца — директора, а до того момента ему не следовало разбрасываться мыслями и расходовать силы.
Положение спасла тетя. Она сразу же бросилась к нему, сердечно обняла, поцеловала (как ни досадно это было Младену) и начала болтать о привычке брата опаздывать. С неистощимым женским любопытством она расспросила Младена о перестрелке. Это было серьезное испытание.
«Хотят проверить мою искренность», — подумал он.
Младен рассказал обо всем так, что слушатели восхитились им. Даже Марта начала смотреть на него по-иному. Виолетта время от времени перебивала его, интересовалась подробностями, делая это тонко и с таким тактом, что он даже удивился. Младен остерегался, как бы не сказать лишнего. Самые хорошие вещи говорил об Иване, потом о Саше, начальнике караула Стоиле, а о себе почти ничего.
Виолетта даже запротестовала. Младен понял, что у нее уже есть определенное, свое представление о нем, очень хорошее, очень лестное, очень обязывающее. Ему стало ясно, что его поведение должно быть и впредь таким, чтобы это представление о нем прочно утвердилось в ее сознании. Он понял также, что девушка не знает жизни так, как знает ее он, но в то же время констатировал и нечто общее между ними — оба они отбрасывают все побочное, стараются проникнуть в суть явлений. Он заметил, что ее волнует только сущность, но не и связанные с нею обстоятельства.
Он постарался скрыть от нее свое намерение обосноваться в городе. Он предпочитал, чтобы Виолетта уговаривала его остаться здесь, предлагая ему дружеское содействие и помощь. Младен с удовольствием предоставлял ей роль своей покровительницы. Так и получилось. Виолетта долго и с увлечением говорила ему о преимуществах города перед родным краем Младена, снова демонстрируя свою удивительную осведомленность. С детской наивностью она рисовала ему картины здешней жизни, которые, по ее мнению, должны были его привлечь. Время от времени от позволял себе осторожно возражать. Марта улыбалась. Хитрая игра Младена и наивность подруги развеселили ее.