— Шш! — идущий впереди Сандо Верзила поднимает руку вверх, словно регулировщик, подающий знак «внимание». Двое других недоверчиво приближаются. У них нет никакого желания оказывать кому-либо внимание.
— Мадемуазель! — демонически произносит долговязый Сандо.
Перед ними в воде белеет дюжина ног.
Одни из них тонкие, с красивыми линиями и нежной кожей, другие мосластые, кривоватые с синеющими жилками.
Словно ток прошел по телам приятелей. Ток, заставивший их преобразиться. С удивительной ловкостью они в ту же минуту оказываются в кустах и бесшумно раздвигают ветки.
— Мадемуазель! — с глубоким презрением подтверждает Бандера.
— Два года ждал этого часа! — Сашо дрожит от волнения, душевные источники которого можно считать самыми чистыми.
В двадцати шагах от них, в воде, фотографируются юноши и девушки. В центре всей компании торчит высокий и худой рыжеволосый юноша с неопределенным цветом глаз. Трудно можно себе представить более непривлекательное лицо. Некая смесь лакейского угодничества, честолюбия и подлости, злобы и трусости. И еще — болезненная изнеженность маменькиного сыночка.
— Снимайся, снимайся, — бормочет Сандо Верзила. — Увековечь свою физиономию.
Мадемуазель — таково прозвище Семерджиева — парня с неприятным лицом. Он бывший однокашник приятелей. Учится в университете в Софии. Этих двух обстоятельств достаточно.
— Помнишь, — трагическим шепотом говорит Сандо Верзила, — когда на уроке истории я выпустил воробья; эта ябеда пошла к директору…
— А помнишь, анонимное письмо отцу, с указанием, где находится тайник с сигаретами! — прерывает его Сашо.
— А история с Райной! — припоминает Бандера. — Когда он к себе домой ее затащил…
— А тот гнусный донос в министерство на Душеньку (учителя по географии)! Комиссия приезжала…
— А…
Десять минут, насыщенных отвратительными воспоминаниями, разжигают жажду мести. И после всех этих пакостных дел — студент!
— Хорошую баню мы тебе устроим! — говорит Бандера, энергичный, как никогда.
— Утоплю его! — вскакивает Сашо. — Избавлю мир от подлеца!
Бандера властно его удерживает. Его осенила прекрасная идея. Подлецам надо платить той же монетой.
Приятели тихо отступают. Поле мщения находится только в ста метрах от них. Там постлано одеяло, на котором разбросано содержимое двух больших рюкзаков. Еда, одежда, шахматы, карты, футбольный мяч…
— Может, заберем, пригодятся? — подмигивает Сандо. Пренебрегаемые люди известны также своей алчностью.
— Ноги тебе вырву! — приглушенно рычит Сашо, понявший гениальный замысел Бандеры.
Месть начинается с банки джема. Густая липкая жидкость вытряхивается в полный разных вещей рюкзак Мадемуазели.
— От джема ему будет очень сладко! Положим теперь туда чего-нибудь кисленького, — и Бандера подает Сашо туристскую коробку, полную свежеприготовленной баклажанной икры.
Неожиданно, во всей своей разрушительной силе, начинает работать воображение Сандо Верзилы.
— Баклажанную икру надо залить маслом, вкуснее будет! — говорит он, и сам нетерпеливо выливает янтарную жидкость из бутылки в рюкзак.
Роясь в другом рюкзаке, Бандера обнаруживает баночку с майонезом, который, как известно, является неотъемлемой частью многих салатов и ассорти.
— Дай салат!
— А теперь песок и камни!
Рюкзак Мадемуазели становится похожим на помойное ведро, вынесенное из какого-нибудь первоклассного ресторана.
Но на этом месть не кончается. Достается и туфлям подлеца. Они набиваются остатками брынзы, смешанными с пахучей подсолнечной халвой.
Особенно отличается долговязый Сандо. Он решил вымазать повидлом все попавшие ему под руки книги. И выполняет он это с удивительным искусством, словно всю свою жизнь только и делал, что мазал книги повидлом.
Остается еще дорогой, из чистой мериносовой шерсти, свитер Мадемуазели. На нем вымещает свою злобу Бандера. Он находит в остальном багаже с десяток свежих яиц, заворачивает их в свитер и прыгает на нем.