— Прошу тебя, Ваня! — Младен весь тянется к нему. Глаза его светятся такой мольбой, что отказать ему просто невозможно.
«Этот упрямый мальчишка и меня хочет оседлать!» — Ивану решительно не хочется идти. В кармане у него письмо с плохими и важными вестями… а может, именно поэтому и следует пойти?
— Пошли! — отвечает он из чувства противоречия.
Они встают, стягивают ремни, оглядывают друг друга. Младен поправляет пилотку. Едва ли найдется солдат во всем гарнизоне, которому так шла бы пилотка.
— Профессор! Эй, профессор!
Из кустов за их спинами неожиданно выскакивает низенький коренастый солдат с красным, почти круглым лицом, растянутым в улыбке до ушей.
Он подбегает к Ивану, хватает его за руку и с неестественной горячностью трясет. Глядит в лицо и таким же неестественно взволнованным голосом говорит:
— Целый час ищу тебя, профессор… Туда, сюда — нету! Когда будем бузу пить?
Это Желязко, тоже из отделения Младена, совсем неграмотный парень. Еще в первый день по прибытии в казарму он написал свое имя и фамилию — Джилязку Джилязкув. Он другого набора, но попал к ним в отделение. Неясно, как это произошло, но, как часто бывает, несмотря на большую разницу в образовании и положении, он с первого же дня подружился с Иваном. Как-то непроизвольно; каждому что-то нравилось в другом. Иван решил помочь этому неотесанному сыну Котленских гор овладеть грамотой и постепенно узнал всю его жизнь. И даже стал активно вмешиваться в нее. Желязко был в тяжбе со своими старшими братьями из-за части дома, сородичи лишь подливали масла в огонь.
Однажды Иван ему сказал:
— Есть тебе где жить?
— У меня новый дом.
— А дети у твоих братьев есть?
— Десять!
— Откажись от своей доли ради детей! Ну, зачем тебе с братьями как с врагами? Ты парень здоровый, сильный, хорошие деньги зарабатываешь, чего тебе еще не хватает? Да ты еще один такой дом построишь!
Желязко только заморгал и ушел. Через час вернулся и, хлопнув Ивана по плечу, сказал своим, как всегда счастливым, голосом:
— Так и сделаю, профессор!
Лесоруб с детских лет, он всю жизнь провел в лесу и очень редко выбирался куда-нибудь.
— Чист, как агнец! — говорил о нем Иван, и иногда ему казалось, что он завидует этому простому крестьянскому пареньку.
— Извини меня, Желязко, забыл! — дружески отвечает ему сейчас Иван. — Давай отложим на следующее воскресенье, хорошо?
— Что так, профессор? — восклицает с нескрываемым огорчением Желязко.
Он всматривается в товарища и удивленно спрашивает:
— Не весело на душе, а?
«Зачем обманывать парня. Зачем с молодых лет приучить его к лжи и лицемерию?..»
— Точно так, Желязко. Сегодня у меня что-то нет настроения.
— Ничего. В другой раз пойдем, профессор! — Он трогается, но тут же останавливается. — Тебе ведь мало еще служить осталось, профессор? Жена небось ждет, а? Скоро свидитесь!
— Не ждет, Желязко! — отвечает Иван, пронзенный острой болью.
Понял ли Желязко. Да. Это видно по его поблекшей улыбке.
«Эх, профессор, почему с хорошими людьми случаются плохие вещи!»
Младен, отошедший в сторону, ждет. И надо же было появиться этому Желязко! Не успел он отойти, как навстречу показался другой солдат, худощавый, высокий, точно жердь. Все в полку называют его из-за роста не иначе как «Без пяти два». Он — из западных окраин и слывет мудрецом, потому что готов часами болтать о чем угодно и по любому поводу.
— Осень, — говорит он Младену, словно продолжая давно начатый разговор, — неважный сезон. Глядишь, как будто все на месте, а все не так. И смех вкривь, и радость. Наверное, потому что земля вкривь…
— Это в голове у тебя криво! — осаживает его Младен и, схватив Ивана за руку, тащит вниз.
«Без пяти два» обосновывается на их скамейке и, придав себе глубокомысленный вид, с чувством личной солидности и серьезности изрекаемых идей, продолжает рассуждать о причинах искривления мира.
— Долго задерживаться не будем! — предупреждает Иван. — Интересно, что случилось с Сашо! Надо узнать! Ведь он не упустит случая познакомиться с девушками.
— Разумеется! — Младен готов обещать, что угодно, лишь бы Иван не раздумал. Для него теперь это самое важное. Он даже доволен, что Сашо не пришел.
На аллее они встречают товарищей по роте. Вот в центре целой ватаги идет любимец роты, балагур Митко. Он что-то рассказывает. И, конечно, смешное. Подмигнув друг другу, солдаты проходят мимо.
Вскоре друзья оказываются среди густой толпы гуляющих. С трудом пробившись через нее, они выходят, наконец, на глухую аллею, еле освещенную далекими люминесцентными лампами.