«Еще одевается? Черт бы ее побрал, чего это она мешкает! Одевалась бы поскорей, да убиралась отсюда!»
Ему было так хорошо, приятно до ее прихода. Ничто его не смущало. И зачем она ему понадобилась. Как противны выражение ее лица, движения…
Это ли самое лучшее на свете? Не так ли он думал? Не жаждал ли он этого? Не гордился ли им?
«Ложь! — говорит он себе. — Все это подлая ложь!»
— Ты еще здесь!
Ей как будто приятно показывать свое голое тело. Неужели эта гусыня не понимает, что своим присутствием оскверняет домик, наполняет его чем-то противным, недостойным? Не понимает ли она, что ей пора уходить? И больше не возвращаться! Не понимает ли она, что он ненавидит ее и даже не прочь поколотить…
Девушка подходит к нему.
— Мне холодно! — говорит она, протягивая руки к печке, а он, подумав, что она хочет обнять его, сразу же вскакивает.
В одних трусах выбегает наружу. Убегает далеко, далеко.
Какая тишина. Царство тишины. Еле слышно далекое журчанье воды. Не шелохнутся полуголые ветви ив, не шевельнутся вылинявшие травы, молчит ракитник.
Дивное безмолвие. И ласковая, спокойная красота. И непостижимая мудрость. И единственное желание — слиться с этим покоем.
«Мне нужно это! Только это!»
Он будет сыном этого мира. Будет ловить рыбу, купаться в реке, сидеть в домике у очага, и ни о чем не думать. Не будет встречаться с людьми. Это будет прекрасно.
Он идет по лужку. Зелень ласкает его взгляд, простор манит воображение, свежий воздух бодрит тело. Как шелк мягка трава, так бы и шел… Вон там стоит на одной ноге запоздалый аист. А дальше — стадо коров, еще дальше… спокойное синевато-серое небо.
«Что мне еще нужно? — спрашивает он себя. — Ничего!»
Он подходит к пруду. Невероятно чистая и прозрачная вода, бесшумно струится с плотины.
Сашо протягивает руки в стороны и постепенно входит в воду. Плывет легко, свободно, как никогда до сих пор. Холодная вода сразу же освежила его, влила в тело ощущение бодрости. Он ныряет и показывается на поверхности с камнем в руках. Камень совсем круглый.
— Хватит тебе сидеть на дне! — говорит ему Сашо и бросает на берег.
Переворачивается на спину и лежит неподвижно, слившись с окружающим его покоем.
Высокие, далекие облака причудливой формы плывут по сонному небу, разверзая и затягивая бездонные синие пропасти, и летят, летят…
«Эх, если бы только я мог превратиться в облако! — думает он. — Ветер унес бы меня на юг, в далекие страны, летел бы я над морями и пустынями и на все бы смотрел с высоты…»
Сашо закрывает глаза.
Он представляет себя восточным владыкой, калифом, беем. Будто лежит он в кристально чистом бассейне в своем собственном, полном благоухания роскошном саду. Утомленный жизнью, презревший мелкие удовольствия, и сотня красавиц с трепетом ждет его улыбки, но тщетно.
Потом невидимые руки закутывают его в мягкий дорогой халат и кладут в качалку на прекрасной террасе. Он смотрит на голубое небо и покачивающиеся ветви пальм, затем закрывает глаза и погружается в сладкий, счастливый сон. И слышит нежные звуки ласкающей душу музыки…
Вдруг, рядом шлепнулось что-то тяжелое, обдав его брызгами.
— Бонжур, мосье! — кричит Кокки с берега, бросая второй камешек.
Сашо крепко выругался.
Кокки удивлен.
— Помешал кейфовать! — догадывается он. — Ничего не поделаешь! Твоя уважаемая мама поручила мне разыскать сына.
— Проваливай отсюда! — ревет Сашо, взбешенный тем, что нарушили его покой.
— Слушай… — продолжает Кокки.
— Проваливай, говорят тебе! — Сашо достает камень со дна и бросает его в Кокки.
Так как торговля испокон веков шла рука об руку с благоразумием, Кокки удаляется на безопасное расстояние и кричит оттуда:
— Тебе письмо!
— Подотрись им! — Сашо ныряет и остается под водой почти целую минуту.
Когда он высовывает голову, Кокки уже и след простыл.
Сашо опять ложится на спину. И снова погружается в приятные грезы, сладостные мечты.
Исчезло тяжелое чувство. Словно душа его обновлена. Новым светлым неизведанным чувством исполнена она теперь…
Спустя некоторое время Сашо идет на виноградник. Кое-где попадаются отдельные лозы с неубранными гроздьями. Сашо срывает гроздья и ест.
«Вот, — думает он. — этого мне достаточно! Другого не хочу!»
Насытившись, Сашо идет куда глаза глядят. Горизонт кажется ему необозримым, а небесный простор — бесконечным. Окутанный облаками серебристый диск солнца клонится к западу.