Но Сашо не малолетний.
— Я занят! — отвечает он. Входит в комнату и шлепается на кровать.
— Тогда я приду к тебе! — решимость отца приближается к хорошо знакомым сыну границам.
— Милости просим! — говорит сын.
Услышав последние слова и отгадав измерения мужа, мать выбегает из кухни.
— Христо, — умоляюще обращается она к супругу. — Прошу тебя…
А затем к сыну:
— Ты бы мог помолчать!
Но отец грубо отталкивает жену в сторону и врывается в комнату Сашо.
— Христо!
Отец глух. Его сын, лежа на кровати, спокойно перелистывает журнал «Киноискусство», разглядывая фотографии актрис.
— Где ты пропадал целую неделю! — отец, подбоченясь, подступает к нему.
Это сухопарый пятидесятилетний мужчина с неврастеническим лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства всем и вся. Врожденная мнительность. Бухгалтера и кассиры в округе дрожат, завидев его издалека — финансовый инспектор Баров известен своей ядовитой мелочностью и педантизмом.
Сын не удостаивает его ответом.
— Где ты пропадал целую неделю? — голос финансового инспектора модулирует к высоким тонам.
Сын с подчеркнутым любопытством разглядывает ноги киноактрис.
Прижав руки к груди, мать в дверях умоляет.
— Христо!
Отец не выдерживает. Резким движением он выдергивает журнал из рук сына и бросает его в открытое окно.
— Ну, зачем так нервничать! — говорит сын с кроткой ласковой улыбкой на лице.
— Где ты пропадал целую неделю, я тебя спрашиваю? — смущенный безмятежным взглядом сына, повышает тон отец.
— Слушай, прошу тебя, оставь меня в покое! — отвечает ему Сашо. — Я же тебя не трогаю!
— Пока ты в этом доме и носишь мою фамилию, я тебя так не оставлю! — вспыхивает отец, но тут же сдерживает себя, пораженный спокойной реакцией сына.
— Это уже нахальство!
Фининспектор Баров больше не может сдержаться.
— Бездельник! Главарь шпаны! — кричит он голосом ограбленного, обманутого человека. Потом обращается к матери и указывает на Сашо.
— Посмотри на него. На кого похож! Инженер! Врач! Агроном! Служащий! Рабочий! Вот он! Все вместе!
Мать подходит, берет руки мужа и со свойственной только матерям мягкостью говорит:
— Успокойся, Христо! — тайком делает знак Сашо выйти.
Отца трясет нервная лихорадка.
— Думал, у меня растет сын, которым я буду гордиться; надеялся, что он выдвинется, займет положение в обществе, станет специалистом в своей профессии, честным и уважаемым гражданином, как все люди, а он… Смотри, на кого ты похож. Бездельник а шалопай. Лентяй и хулиган. Еле школу окончил. Еще не успел вернуться из армии, а уже снюхался с городским сбродом! Только и знаешь шляться с пьяницами и босяками. Посмотрите на него! Пьяница и дебошир!
— И картежник! — подсказывает ему Сашо.
— Встань! — ревет отец. — Встань, когда говоришь с отцом, свинья такая!
Сашо не реагирует.
— Мне стыдно людям в глаза смотреть! Стыдно за тебя! — ревет от боли фининспектор Баров. — Сын Колевых учится за границей! Сын Стефановых уже врачом стал! Атанас золотую медаль получил! Уж на что никудышным был сын Пешо, и тот инженером станет! А наш только и знает слоняться без дела, точно беспризорный пес, да пакостить людям!
Мать вздыхает. Буря, как будто, улеглась. Обычный скандал между отцом и сыном.
— Футболист! — с отвращением произносит отец. — Хоть бы там выдвинулся! Да только люди не любят смотреть драки на поле, потому не нужен ты им!
— И мне они не нужны! — отвечает Сашо.
Отец несколько раз прохаживается по комнате. Он дает понять: все, что было до сих пор, — лишь прелюдия к главному вопросу.
— Когда, наконец, поступишь на работу?
— На какую работу?
— На какую угодно, лишь бы была работа!
— Нет для меня работы! — отвечает сын.
— Почему не пойдешь в банк, к дяде? Он еще бережет для тебя место!
— Не хочу! Корпеть над бумагами ради каких-то шестидесяти левов — не хочу!
— Что же, интересно, ты думаешь делать?
— Ничего!
Сын спокоен, сосредоточен.
— Уж не думаешь ли ты всю жизнь висеть у меня на шее? — снова вскипает отец. — Дармоедом хочешь быть?
— Даже и не думаю!
— Нет уж, хватит, долго я терпел! — ревет отец, который снова выходит из себя. — Куска хлеба не получишь в этом доме, раз не хочешь работать! Хватит!
— Хватит!
— И уйдешь из моего дома! Не будешь больше срамить меня перед людьми! Ты мне не сын больше!