— Если тебе не слабо, завтра продолжим!
Иван вытирает лицо, умывается и, развеселившийся, идет завтракать. Единственное, что осталось от его прежней жизни — это привычный завтрак: чашка кофе и ломтик хлеба с маслом. Он кипятит кофе на плитке и чуть не забывает о нем в поисках чистой чашки. Это нелегкое дело. Все чашки грязны. Однако он привык делить грязь на несколько степеней. В данном случае для него существуют чашки, «годные к употреблению» и «негодные». Посуду он моет только раз в неделю.
За завтраком он читает. Это доставляет ему большое удовольствие. Почти весь день Иван читает научную литературу. Но по утрам и вечерам — романы. Сам «открывает» авторов. Последний его любимец — Джек Лондон. Со школьных лет ему не доводилось его читать, и теперь он очень пришелся ему по душе. До этого Иван питал пристрастие к Мопассану и прочел все, что было под рукой. За это следовало поблагодарить жену — библиотека осталась нетронутой.
Горячий, полугорький кофе, снега Аляски, Фрина, мужественная атмосфера, простая и ясная логика характеров, их сила и благородство, размышления о себе.
В такие моменты он внезапно вспоминает казарму, отдельные лица, происшествия, сказанные слова — просто так, без какой-либо связи. Не может себе представить только одного — как сам он выглядел в глазах людей. Словно это был не он, а кто-то другой, незнакомый ему человек.
Каждое утро Иван переживает странное чувство — будто его ожидает нечто новое, очень интересное, очень привлекательное. Это приятно его возбуждает. В голову приходят неясные мысли, он предчувствует неведомую радость. И хотя ничего интересного и привлекательного с ним не происходит, это ощущение каждое утро снова охватывает его. И опять на душе у него становится приятно и радостно. Словно это чувство неисчерпаемо. Поэтому у него всегда хорошее настроение. С тех пор, как Иван вернулся домой, он не видел ни одного сна. Ложится, сразу же засыпает, просыпается в определенный час, и сразу же в голове всплывают мысли, волновавшие его накануне.
Прежде были некоторые вещи, при мысли о которых он приходил в ужас, которые его расстраивали. Атомная война, атомная угроза. Ивану казалось, что именно по этой причине многие люди «спешат жить», другие вообще перестали думать о завтрашнем дне, а третьи, хотя и не сознавая того, находились под психозом последствий будущей войны, становились менее требовательными к себе, ограничивали свои планы, и с недоверием смотрели на все, что связано с будущим.
Теперь Иван, хотя и знает гораздо больше об атоме, совершенно спокоен. «До тех пор, пока я живу, я должен действовать, как повелевает мое человеческое достоинство, мое сознание!»
Так он и поступает.
Постепенно яркое представление о героях Аляски бледнеет, и мысли о Фрине как-то естественно уступают место другим мыслям. О некоторых новых теоретических выводах физики, новых проблемах, интересных гипотезах…
Кофейная гуща остается на дне чашки. Роман кладется на место. Приходит черед серьезных размышлений.
Прежде Иван любил ставить опыты. Теперь у него пропал всякий интерес к экспериментальной работе. Он открыл, что его теоретические познания ничтожны, а экспериментирование без солидной теоретической подготовки — лишь «игра в науку». Он считает даже, что надо не столько читать, сколько думать. Иван всегда испытывал чувство благоговения перед математикой. Что-то святое, гармоничное и кристально чистое есть в этом мире многообразных чисел, точек, линий, пространств. Изумительный по своей логике гений человека воздвиг самую совершенную мысленную конструкцию, поэтическая красота которой называется точностью, тайны которой выходят за рамки самого необузданного воображения, реальное богатство которой выше всех философий и теорий. Мир, раскрывающий себя только перед теми, кто способен его понять.
Принявшись снова за математику, Иван с неудовлетворением констатировал, что приобретенные в институте знания представляют собою не больше, чем бледное предисловие к подлинной науке. Нужно крепко поработать. Иногда он думал о том, что люди будущего непременно освоятся со своеобразием математического мышления, и оно будет надежно направлять научный прогресс.
Ему случалось проводить целые дни в решении трудного уравнения, однако, когда ему удавалось добиться правильного решения, он чувствовал себя бесконечно счастливым.