Постепенно перрон заполняется встречающими. Настроение у всех веселое.
А вот и поезд. Бегун, прибывающий к финишу с неизрасходованными силами. Пуф! Паф! Облака пара! Милиционер никого не подпускает к вагонам до полной остановки поезда. И вот люди бросаются к четвертому пути.
Марта стоит у окна в предпоследнем вагоне и оглядывает перрон. Нет его? Что-то не видно! Вдруг — улыбка на розовых губах. Румянец на щеках.
Пока он приближается к вагону, она показывается в дверях, энергично расталкивая пассажиров. Одета в черное зимнее пальто с небольшим изящным воротником. Выделяется лицо — нежное, прелестное. Она прикрывает веки и бросается к нему.
Иван принимает чемодан, а потом и саму ее. Теперь она ему кажется совсем маленькой. Куклой. Волосы золотом струятся на черном фоне плеч. Он их подергивает.
— Ну, — говорит Иван, по-настоящему счастливый, — с приездом! — и целует тянущиеся к нему теплые губы.
Марта хватает его руку и чуть ли не повисает на ней.
— Выздоровел! — смеется она, обнажая свои жемчужные зубы.
— Выздоровел! — подтверждает Иван, бросая беглый взгляд вокруг и думает, что Марта всегда умеет выглядеть красивой.
Она неожиданно останавливается и вызывающе критическим взглядом разглядывает его с головы до ног.
— Ох! — восклицает она. — Ты похож на страхового агента! Что это за старомодная одежда! Еще и плащ надел!
Иван объясняет ей, что никогда не любил пальто. Давит на плечи, и чувствуешь себя, словно в футляре. Хотя так холоднее, но зато легко.
— Да, конечно, — говорит Марта. — Для тебя даже тепло — обуза!
Иван не утруждает себя разгадыванием смысла ее слов. Ему давно известна способность женщин ставить знак равенства между несравнимыми вещами и делать самые невероятные обобщения.
Подумал, что из учтивости ему следует спросить ее, когда она выехала, как чувствовала себя в дороге, что нового в ее жизни и в городке и т. п. Все это кажется ему, однако, большим расточительством. Поэтому он ограничивается тем, что спрашивает:
— Ну, как у вас?
Ничто не может ее обидеть больше этого. Она сразу же отпускает его руку. Но кроткое, невинное выражение его лица обезоруживает ее, и она только бросает:
— Там у нас ничего!
Иван поправляет свою ошибку лишь одним движением — сам подхватывает ее руку. Таким образом, недоразумение ликвидируется.
— Ни слова мне не написал! — с необыкновенной мягкостью в голосе говорит она, когда они пересекают привокзальную площадь.
— Правда! — соглашается он, не имея ни малейшего намерения оправдываться.
Марта смеется.
— Так и быть, прощаю тебе, потому что пришел меня встретить! — шепчет она ему голосом, показывающим, что в ней ничто не изменилось. — Ужасно боялась, что можешь не прийти!
— Ужасно!
— Да! — она смотрит на него нежным взглядом. — Я еще больше тебя люблю!
Самым странным в их взаимоотношениях было то, что она никогда не называла его по имени, словно у него не было имени. Причина этого заключалась в том, что ни его имя, ни фамилия, ни отчество, как и их производные — уменьшительные и прозвище ей не нравились. Очень уж обыкновенные были все они.
Это тоже казалось Ивану не вяжущимся с ее любовью к нему.
И теперь, слушая ее последние слова, он понимает, что должен сказать ей что-нибудь приятное, задушевное, милое. Однако и теперь, как и прежде, он не находит, что ей сказать.
Ей достаточно его улыбки…
В трамвае, прильнув лбом к окну, она долго смотрит да улицу.
Иван думает — такое состояние ей необходимо не потому, что ее интересует происходящее на улице, а потому, что это «особенное» состояние. Он оставляет ее любоваться собой.
— Люди, люди, люди! — громко говорит она. — Как странно, что на свете так много разных лиц! И все эти люди вышли откуда-то, все имеют дом, близких, пережили что-нибудь, идут различными дорогами… и не знакомы друг с другом…
— Ты словно в самом деле путешествуешь в космосе! — прерывает он ее. — Оставь людей! Повернись сюда!
Марта поворачивает голову. Теперь он смотрит на нее против света, лицо подернуто тенью, и глаза снова раскрывают всю свою бездну — глубокую, полную таинственного мрака и неизвестности.
Она молчит.
А он думает:
«Это самое содержательное молчание в мире. Тебе кажется, будто за всем этим прячется блестящая мысль, богатые ошеломляющие чувства, необнаруженное человеческое сокровище, и что никакой мужчина не может остаться безразличным перед магнитом этого сокровища! А стоит заговорить — все обесценивается, иллюзия исчезает! И она, хитрая, знает это. Знает, с какой стороны показать себя!»