Оскар не собирался соглашаться ни на отсос не для себя, ни на секс в принципе, но, раз уж они вынуждены взаимодействовать, было интересно послушать, почему же крыса так часто меняет точку зрения.
- А как же «только через твой труп»? – напомнил Оскар.
- Ты мне, конечно, противен, но в качестве варианта для сброса напряжения сгодишься, - отвратительно прямо ответил Джерри.
- Если кто-то из нас и будет сбрасывать напряжение при помощи другого, то это буду я. Так что не нарывайся и уйди с моих глаз.
Джерри придрался к последним словам дока:
- Тебе так сложно удержаться от соблазна? – он подошёл ближе и опёрся руками на стол, прогнувшись к Шулейману.
Шулейман не повёлся на провокацию, отвечал холодно, враждебно:
- Очень сложно. Я сгораю от желания сделать тебе очень больно и держусь только из-за Тома.
- А ты не думал, что Том может не узнать?
- Что? – не понял Оскар, потому что – как Том может не узнать, что его тело побили?
- Что «что?»?
- Как Том может не узнать, что я тебя побил? А если я сделаю с тобой всё, что хочу, то мне его, то есть вас обоих в одном теле вообще хоронить придётся.
- Я говорил не об избиении, а о сексе, - спокойно ответил Джерри. – Что-то мне подсказывает, что ты отказываешься от меня не от отсутствия желания, оно у тебя есть, давно проверено, а потому, что алогично боишься изменить Тому и испытываешь муки совести. Так вот, я могу сделать так, чтобы Том не узнал.
- Я мучаюсь совестью из-за того, что переспал с тобой? С дуба рухнул? – не признал Оскар, что прозорливая гадина попала в самую точку.
- Разве не этим было продиктовано то, что в первое пробуждение Тома в текущем расколе ты боялся смотреть ему в глаза? – высказал ещё одно точнейшее замечание Джерри. – Других поводов для такого твоего поведения я не вижу. Но если другая причина есть, назови её.
В тупик загнал, в котором Оскар должен или придумать что-то и солгать, или признать, что на самом деле маялся из-за измены и потому вёл себя несвойственно себе. Можно ещё отказаться отвечать, но по отсутствию ответа разве Джерри не поймёт, что всё сказал верно?
- Я не собираюсь обсуждать с тобой свои чувства, - наконец ответил Шулейман.
Джерри не отступил, забросил жирную наживку:
- То, что ты так кардинально разделяешь меня и Тома, не есть хорошо.
- Почему? – без особой заинтересованности спросил в ответ Оскар. – Ты сам говорил: «Я – не Том».
- Но Том – это я.
Шулейман нахмурился. Что раньше он не понимал, что значит эта фраза: «Том – это я, но я – не Том», что сейчас.
- Я не понимаю, что это значит, - озвучил он свой мыслительный ступор.
- Попробуй понять. Поразмышляй вслух, - подтолкнул его Джерри.
Оскара и так этот разговор задолбал, а то, что Джерри как обычно не мог дать ответ, а вёл какие-то свои игры, стало последней каплей.
- Иди-ка ты к чёрту.
- Думай, Шулейман, - настоял Джерри, проигнорировав конкретный посыл дока. – Тебе ничего не остаётся, кроме как думать.
- Думать я буду про себя и не по твоей указке.
- Как же тогда узнаешь, в верном направлении ты мыслишь или нет?
Шулейман усмехнулся, поведя подбородком, и снова посмотрел на Джерри:
- Ты не истина в первой инстанции, чтобы я свои мысли сверял с тобой. Знаешь что, пожалуй, я больше не буду к тебе прислушиваться, потому что оказалось, что ты дурил мне голову и втюхивал неправду.
Джерри вопросительно выгнул брови:
- С чего такие выводы?
- Том сказал, что все выделенные тобой причины раскола – бред, они уже не актуальны. Причины вообще нет.
Пришёл через Джерри усмехаться, от души, красиво.
- Шулейман, как можно быть таким наивным?
- Причём здесь наивность? Тому точно лучше знать, что происходит у него в голове и что он чувствует.
Джерри выпрямился и покачал головой, заключил ёмко: