- Идиот. Во-первых, Тому неоткуда знать, что послужило причиной раскола, он и в прошлый раз ничего не знал, вся информация пришла к нему извне. Во-вторых, верить Тому на слово – последнее дело.
- Не путай Тома с собой, это тебе верить нельзя, - не согласился Оскар.
- Ошибаешься, - легко парировал Джерри. – Мы всё-таки происходим из одного ядра, мы оба склонны ко лжи, но по-разному: я лгу для дела, а Том – чтобы у меня было дело.
- Не понял, - нахмурился Оскар.
- Последнее я утрировал – Том не лжёт осознанно для того, чтобы мне было, чем заняться. Но получается именно так: он утаивает нечто важное, и психика вызывает меня, чтобы я разобрался с его внутренними демонами.
Отвратительное чувство – когда понимаешь, что то, во что-то верил, что-то хорошее, оказывается принятой на веру ложью, существующей лишь в твоей голове фальшивкой. В последние месяцы Оскару слишком часто приходилось проходить через такие моменты, связанные с Томом. С Томом, которого в своей голове рисовал чуть ли не святым, идеальным, но, кажется, светлый образ не совпадал с реальностью.
- Хочешь сказать, что Том мне солгал? – произнёс Оскар, ощущая отторжение от собственных слов, нежелание в них верить.
- Бинго! – хлопнул в ладоши Джерри. – Том лжёт, смирись. Он не неспособный что-то скрывать невинный мальчик, которым ты его почему-то считаешь, и никогда им не был. Начиная с того, что в четырнадцать украл деньги и без разрешения убежал на вечеринку, и заканчивая вчерашним днём и всем тем, о чём он молчал.
Оскар выглядел потерянным, встал перед сложным, в большей степени неосознаваемым внутренним выбором: поверить и развивать тему, или остаться при своём удобном и красивом суждении.
- И в чём же Том мне солгал? – спросил он.
- Во всём, - ударил по сердцу Джерри. – Все причины из списка актуальны, Том бы продолжал загоняться по поводу них, если бы не переживал больше из-за возвращения расстройства. Том не отказался от идеи развестись и разорвать с тобой отношения, но решил действовать не так резко, как именно, он пока не придумал…
Последнее было как гром среди ясного неба, больно, что отразилось на лице Шулеймана, фактически узнавшего, что в то время как обнимал Тома, говоря ему, как нужен, прося не оставлять, Том думал, как ему уйти. Джерри продолжал говорить:
- Даже в том, что не хочет секса, Том солгал – утаил причину. Ему было так тяжело из-за своего молчания и решения расстаться, что не мог возбудиться. И хоть он думал, что должен переспать с тобой, цитирую, на прощание, не смог преодолеть внутренний барьер суждения, что лучше не сближаться, если решил расстаться.
- Охренеть, - только и сказал Шулейман, то ли расстроенный, то ли разозлённый тем, что Том ему настолько не доверяет, прибывающий в растрёпанных чувствах.
Встал, отошёл к тумбочкам, где валялась початая пачка сигарет, зажигалка и подле них стояла одна из множества пепельниц. Закурил и вернулся за стол. Несколько затяжек он молчал, в раздумьях хмуря брови, и посмотрел на Джерри:
- Почему Том не поговорил со мной?
- Потому что это Том, - озвучил очевидное объяснение Джерри.
- Но Том же уже научился всё со мной обсуждать, что опять пошло не так? – в раздражённом недоумении произнёс Шулейман.
- Он поговорил, ты отказался соглашаться на развод и расставание, а Том считает, что это для твоего блага, тут возвращаемся к предыдущему моему ответу – это Том, человеческая суть не меняется, что ни делай. Мне неприятно это говорить, но Тома надо бить, чтобы был толк.
- Здорово, просто здорово, - зажав сигарету в зубах, всплеснул руками Оскар, и снова прихватил фильтр двумя пальцами.
- Дай затяжку.
- Что? – затупил Шулейман от чрезмерно резкой смены темы.
- Дай затяжку, - повторил Джерри и взглядом указал на сигарету в его пальцах.
- Вон твои сигареты, - Оскар мотнул головой в сторону тумбочек, где и вытянутая белая пачка имелась.
- Я не хочу целую.
И снова Оскар затупил, но уже по другой причине – потому что Джерри сейчас, в своём желании украсть одну затяжку, был точь-в-точь – Том. Никогда он не проявлял такого желания и вообще говорил, что любимые Шулейманом сигареты вонючие, слишком крепкие. Это несоответствие прибилось кое к чему ещё, но Оскар отложил размышления на потом и отказал: