Аппетита после вчерашнего не было, Шулейман ограничился чисто символической порцией, а основную часть его завтрака составил крепкий чёрный кофе. Выпив больше половины, он заговорил:
- Раз мы теперь в одной команде, как ты вчера сказал, мы должны придумать, как вернуть Тома. Заодно объясни, с чего вдруг в твоём поведении произошла такая метаморфоза.
- Ответ прост: мне больше не нужно скрываться от тебя.
- Почему ты так думаешь? – вопросил Оскар, не дав Джерри продолжить высказывание.
- Ты хочешь объяснения или ссоры? – прямо посмотрел на него Джерри.
- Я хочу всё выяснить. А это подразумевает разговор. Так что скажешь?
- Скажу то, что уже говорил: я поменял свою тактику, поскольку обстоятельства изменились. Сейчас мы с тобой на одной стороне и преследуем одинаковую цель: ты любишь Тома и хочешь его вернуть, я, - Джерри положил ладонь на сердце, - тоже люблю Тома и хочу, чтобы с ним и у него всё было хорошо.
- Ты не сказал «хочу вернуть Тома», - сощурившись, подметил Шулейман, для чего не нужно было обладать сверхнаблюдательностью.
- Я не хочу возвращать его немедленно и с бухты-барахты, потому что это не имеет смысла, - спокойно пояснил Джерри. – Это ответ на твоё желание сообща подумать над скорейшим возвращением Тома: прежде всего надо понять, почему вновь произошёл раскол, и устранить причину. В противном случае твоё счастье не будет долгим, и ты снова получишь меня.
- Этот момент я тоже не понимаю, - мотнул головой Шулейман, прищурился, вновь остановив взгляд на Джерри. – Смысл твоего существования был в том, чтобы устранить причину раскола личности и привести Тома к объединению, что и произошло – насильники мертвы, свершилось объединение. Тогда – какого хрена?! – он вычурно указал обеими руками на сидящего напротив Джерри.
- Я снова нужен Тому, - сказал Джерри, его слова были подобны грому средь ясного неба.
- Зачем?! – в истовом недоумении всплеснул руками Оскар.
- Чтобы исправить то, что послужило причиной моего возвращения. Помочь Тому с его жизнью.
- Ерунда какая-то, - Шулейман качнул головой, облокотился на стол и заключил кружку в кольцо ладоней. – К прошлому нет вопросов, но сейчас-то о какой помощи может идти речь? У Тома всё прекрасно, он счастлив! – вновь всплеснул он руками, в этот раз с железобетонной уверенностью в своей правоте.
Джерри улыбнулся уголками губ лукаво, снисходительно, как взрослый глупому ребёнку.
- Не каждый улыбающийся человек счастлив.
- Намекаешь, что Том со мной несчастлив? – спросил в ответ Оскар, показав тоном и взглядом, что не принял эту чушь близко к сердцу и не верит в неё.
- Намекаю, что ты не знаешь, что у Тома в голове.
- А ты знаешь? – скептически вопросил Шулейман и фыркнул. – Ах точно, ты же грёбанная сверхличность со свободным доступом в самые укромные уголки души!
- Спасибо, - перевернув его презрительное пренебрежение в признание уникальности, кивнул Джерри. – Да, я знаю.
- И? – откинувшийся на спинку стула Оскар вновь облокотился на стол, сцепил в замок пальцы согнутых рук. – Что у Тома не так? Чему я обязан совсем не желанной встречей с тобой?
- Ответа на этот вопрос у меня пока нет. Мне надо подумать, - Джерри положил вилку на край опустевшей белоснежной тарелки, положил ладони на столешницу. – Когда разберусь с причиной, обязательно просвещу тебя. Если будешь хорошо себя вести.
После этих слов он встал из-за стола и забрал свою посуду. Шулейман проводил его взглядом в спину, будто прицелом винтовки между лопаток, произнёс якобы задумчиво:
- Отравить бы тебя, как престало поступать с крысами… Да нельзя, потому что ты заберёшь с собой Тома.
Поставив тарелку в посудомоечную машинку, Джерри повернулся к нему:
- Держи эту зависимость в голове и напоминай себе о ней каждый раз, когда будешь хотеть сделать глупость: весь вред, который ты причинишь мне, ударит по Тому.