- Не дам.
Потому что это не Том. В третий раз Джерри не попросил, взял тонкую из своей пачки, щёлкнул зажигалкой и поставил на стол перед доком пепельницу с культурной формой упрёка в свинстве: «Не сори», встал над душой. Оскара раздражало выбранное им положение, раздражала близость «того тела не с той начинкой», но промолчал. Докурил он первым и, развернувшись на стуле, чтобы быть к Джерри лицом, сказал:
- Скажи мне, почему я должен верить тебе, а не Тому? Вы оба хорошо обосновали свои версии.
- Заставить тебя я не могу, но советую верить мне. Потому что я всегда действую во благо Тома, а Том чаще всего действует себе во вред.
- Не очень убедительно. Как я могу проверить то, что ты действуешь во благо, а не пудришь мне мозги?
- Вспомни прошлое – кто привёл нас с Томом к объединению? Я.
Приведённый Джерри довод был весом и логичен, но Оскар не спешил признавать это вслух, мысленно искал подвох в словах Джерри, в его поведении – всём. Чуял – или хотел чуять, - что подвох есть, просто пока не увидел его. Джерри словесно пихнул его:
- Шулейман, ты стареешь, я тоже не молодею, думай быстрее.
- Я не могу тебе доверять, - вынес вердикт Оскар. – Потому что ты – Джерри, - скривился он.
- Мне ты не доверяешь, Тому тоже. Может, проблема в тебе?
- Тому я верю.
- «Верю» и «доверяю» - это разные вещи, - важно заметил Джерри и снова опёрся рукой на стол. – Но не будем сейчас об этом. Вернёмся к прерванной перекуром теме. Я рассказал тебе, о чём молчал Том, благодаря чему ему больше не будет смысла хранить немую тайну, и ты сможешь обсудить с ним его страхи и варианты действий – и не верить на слово, что всё в порядке, и не отставать, что бы ни было, как ты делал раньше. Что также доказывает, что я действую во благо Тома. Вот только я уже не уверен, что ты способен на «как раньше», - Джерри выпрямился, сложил руки на груди и окинул дока снисходительно-разочарованным взглядом. – И тут мы возвращаемся к тому, с чего начали – к тому, что ты хорошо вчера начал и плохо закончил.
- А зачем «как раньше»? – вопросил Шулейман, не тронутый сомнениями в крысиной речи. – Люди меняются, это нормально.
- Проблема как раз таки в том, что Тому надо как раньше. Одну правду он вчера всё-таки сказал – его надо пинать, чтобы двигался. Я со спокойной душой доверил тебе Тома именно поэтому – потому, что ты находил к нему подход, заставлял его двигаться, преодолевать себя. А ты взял и размяк в ваших отношениях и последующем браке. Ты Тома не только не стимулировал, но и содействовал, когда он хотел отказаться от чего-то, что делал.
- Том плохо реагирует на грубость, - не согласился с ним Оскар, до сих пор уверенный, что знает Тома лучше и лучше понимает, как с ним надо выстраивать отношения. – Самый правильный подход к нему – терпение и любовь. Иногда это бывает сложно, но оно того стоит.
- Твоё терпение похвально. Я тоже думал, что к Тому надо подступать через любовь и ласку, сблизиться, подружиться, но это не работает. С ним надо жёстко, я на своём опыте убедился. Но, опять же, не думаю, что ты так сможешь, в прежнюю версию себя вернуться нельзя, а игра будет лишь жалкой пародией и не даст результатов, потому что фальшь всегда ощущается – ощущается слабина.
Проигнорировав вторую половину высказывания Джерри, Оскар грубовато, что показывало отношение к его словам, произнёс:
- Предлагаешь мне шпынять Тома и обзывать, как в начале наших отношений?
- Говорю же – у тебя не получится, - бесстрастно вынес ему приговор Джерри. – Раньше ты был идеален. Но ныне в тебе мало что осталось от той обаятельной беспринципной сволочи, которая, не просыхая, сумела справиться с самым сложным пациентом Центра принудительного лечения для самых-самых. Это не плохо, наоборот, хорошо, что ты перерос состояние пещерного человека, но не для Тома.
Шулейман сплёл руки на груди, смотрел на оппонента, который, непонятно, то ли хвалил его, то ли оскорблял и утверждал, что Тому надо совсем не то, что он, Оскар, ему давал, опьянев от любви и желания видеть его улыбающимся.
- Что-то я не помню, чтобы раньше Том что-то рассказывал мне, - выдвинул Оскар аргумент против правоты Джерри.
- Том множество раз хотел с тобой поговорить, но ты затыкал ему рот и не хотел слушать, - красиво разнёс его довод Джерри. – Шулейман, пользуйся тем, что дано: Том рос с авторитарным отцом, которому во всём подчинялся, играй на этой зафиксированной детской модели отношений. Это не очень честно и не ведёт к здоровью, но когда речь идёт о большем нездоровье, можно поступиться этичностью.