Оскар нахмурился. Ведь правильно услышал и понял, что Джерри, фактически, сказал, что он для Тома – второй Феликс, и что Тому именно этого надо, чтобы в голове всё встало на место?
- Ты постоянно сам себе противоречишь, - подметил Шулейман. – То говорил, что я делаю из Тома ребёнка, и это пагубно влияет на его психическое здоровье, то утверждаешь, что Томиному здоровью способствуют отношения отец-сын.
- Ты меня не понял, - покачал головой Джерри, - поверхностно смотришь. Для первичного здоровья, то есть преодоления внутренних проблем, в число которых входит их замалчивание, Тому необходимы директивные отношения, какие были у тебя с ним. А для сохранения и развития установившегося здоровья нужны равноправные отношения, которые ты ему так и не смог дать.
- Я не хочу обращаться с Томом так, как раньше, - твёрдо обозначил Шулейман свою позицию. – Всё изменилось.
- Я и говорю – так ты больше неспособен, но и по-другому у тебя не получается. Ни на что ты неспособен.
- Ты пытаешься меня разозлить через оскорбления?
- Нет. Я всего лишь говорю правду. Тебе же нравится, когда я и Том не лжём.
- Ладно, - сказал Шулейман, воздержавшись от открытой ссоры, если, конечно, текущую ситуацию можно назвать миром. – Как ты представляешь себе моё былое отношение к Тому в теперешних наших отношениях?
- У тебя не получится, - не вступая в обсуждение, отказал ему Джерри в ответе и в вере в его способности. – Такое поведение должно идти от души, от самой натуры.
- Хочешь сказать, что ты искренне хотел давить Тома? – со скепсисом выгнул бровь Оскар.
- Нет, - не стал приписывать себе лишнего Джерри. – Но у меня были две форы, благодаря которым Том не мог не воспринимать меня всерьёз.
- Какие же?
- Шулейман, ты вправду хочешь поговорить о прошлом, а не о том, что делать сейчас? – одёрнул его Джерри.
- Я всё же хочу услышать ответ на свой вопрос, после чего продолжим о том, что делать сейчас, - сказал в ответ Оскар.
- Спроси у Тома.
- Это не ответ.
- Ошибаешься. Я ответил, а то, что мой ответ не оправдал твои ожидания, только твоя проблема.
- Какая же ты всё-таки сучка, - проговорил Шулейман без злости, отчасти с усталостью от этого демона, посланного ему непонятно за какие грехи, ведь и не грешил в последние годы, а былые сомнительные деяния уже отработал – с Томом. – Вроде бы помогаешь, а всё равно сучья натура так и лезет наружу.
- Шулейман, ты снова отходишь от темы, - вновь одёрнул его Джерри.
- И какая же у нас тема? С Томом надо пожёстче, а я ни на что не способен? Так она упёрлась в тупик и тем самым исчерпана.
Джерри не согласился с ним:
- Не исчерпана. Ты не способен, но не безнадёжен. Учись, пока есть такая возможность, - или вспоминай, дело твоё. Если раз ударишь Тома, он сядет и будет слушать. Если рявкнешь на него, но не полушуточно, а серьёзно, он сядет и будет слушать. В этом плане Том как животное: для него важно не то, что ты говоришь, а каким тоном ты это делаешь, с каким посылом, какие действия совершаешь.
- Тебя не смущаешь, что ты сравниваешь Тома с животным и предлагаешь дрессировать соответствующими способами?
- А тебя не смущает, что ты придираешься к словам и задаёшь бесполезные лишние вопросы, вместо того, чтобы мотать на ус и пытаться заставить шевелиться свои заплесневевшие извилины? – в конце концов психанул Джерри из-за манеры горе-дока растягивать недолгий разговор до бесконечности и перегружать его ненужными вставками. – Ты скажи, если тебя всё устраивает, оформим развод, я заберу Тома и дальше мы с ним вдвоём будем.
- Сидеть, - не прикрикнул, но зычно, глубоким голосом скомандовал Шулейман. – Встанешь, когда я тебе разрешу.
- Уже лучше, - не дрогнув, похвалил его Джерри и действительно сел, поскольку надоело стоять. – Но маловато чувств.
Не посчитав нужным давать ответную реплику по поводу полученной оценки, Шулейман обратился к Джерри:
- Ответь мне на один интересный вопрос. Объясни, как получилось, что Том играет на рояле? Получается, ты всё-таки солгал мне, поскольку утверждал, что он разучился.