- Спроси у него в следующий раз, Том подтвердит, что разучился играть. Почему он снова обрёл умение музицировать, я не знаю. Подумай над этим, ты же у нас доктор. – Облокотившись на стол, Джерри упёрся подбородком в сцепленные пальцы рук, взирая на дока с вызовом: «Давай, думай. Или слабо?».
Шулейман сощурился, несколько секунд разглядывал Джерри, раздумывая над его словами, наталкивающими на то, что внезапное парадоксальное возвращение навыка игры на рояле что-то означает. И казалось, что Джерри известен ответ.
- Рассказывай, - повелительным тоном сказал Оскар.
- Ты можешь меня хоть пытать, я буду корчиться от боли, кричать и тому подобное, но ничего не скажу, потому что по твоему вопросу мне нечего сказать.
- А ты подумай.
- А сам что, не горазд уже думать? – ухмыльнулся Джерри.
Оскар представил, как за грудки дёргает его к себе, рёбрами об ребро стола, чтобы дыхание перехватило от удара и боли, лицом об стол, чтобы кровью смылась сучья гримаса, потому что, сука, бесит. Но в реальности только сжал ладонь в кулак, и то неосознанно, а когда осознал, послал руке приказ расслабиться. Не время бить. Всегда не время, потому что, во-первых, внутри Том, во-вторых, с крысой лучше хоть как-то дружить, хотя бы не ломать ей кости, чтобы не ловить потом по миру.
- Шулейман, не зависай.
- А может, мне тебя тоже по фамилии называть? – не выдержал Оскар, раздражённый тем, что Джерри постоянно нарочито называет его по фамилии, тыкает. – Так-то у тебя вторая тоже Шулейман.
- Это у Тома вторая фамилия Шулейман, а я Муссон, - спокойно ответил Джерри.
Позабавленный его словами Шулейман усмехнулся:
- Это фамилия, которую ты выбрал себе во время самого первого пробуждения, - он и не думал воспринимать слова Джерри всерьёз.
Но Джерри не шутил, кивнул:
- И моя настоящая фамилия.
Почему-то эти его слова убедили. Оскар нахмурился, произнёс:
- Я думал, что твоя фамилия, как и у Тома, Каулиц. Так должно быть.
Джерри пожал плечами:
- Но это не так.
Вроде бы такая мелочь – фамилия. Но Оскара новость удивила и озадачила, и он прицепился к Джерри с расспросами.
- Том говорил, что всё, что до полного раскола после подвала, у вас общее, у тебя нет собственного детства. И ты тоже говорил про одно ядро, из которого вы происходите. Почему у тебя другая фамилия?
- Потому что Том носит фамилию Феликса и считает её своей, а мне Феликс никогда не был отцом. Как бы объяснить, чтобы ты понял. – Джерри склонил голову набок и подпёр кулаком висок. Понимал, что обычному человеку не постичь внутренний мир и образ мышления его, рождённого иначе. – Я был счастливым сиротой, свободным от всего взрослого и материального вроде дома и воспитания, который приходил поиграть с Томом.
На лице Шулеймана отразилось вопрошающее недоумение, которое он изложил в вопросе и последующей реплике:
- Сиротой? Скажи ещё, что Кристиан и Хенриикка не являются твоими родителями.
- Не являются, - ответил Джерри, не видя в своих словах ничего странного. Это его правда, выворачивающая мозг простых людей.
- А кто твои родители? – грубовато проговорил Оскар. – Те двое, кого ты придумал в пятнадцать и похоронил?
- Нет. У меня нет родителей.
- И после этого ты утверждаешь, что ты человек.
- А разве у всех людей есть родители? – в ответ резонно вопросил Джерри и пояснил свою ситуацию и позицию по данному вопросу. – Я знаю, что меня, как и Тома, произвели на свет Кристиан и Хенриикка, но родителями я их не считаю, как и не считаю Томиных сестёр и брата своими сиблингами и не чувствую с ними всеми никакого родства. Если не в исключительно биологическом смысле, то родители это намного больше, чем яйцеклетка и сперматозоид, из соединения которых ты развился, а семья это больше, чем родство крови. Как сирота, который не рос в семье, знает, что биологические родители у него есть, но не имеет семьи, так и я знаю, но не считаю, что у меня есть семья. У меня её нет. Том простил и принял семью, которая его не растила и не помогла, когда была нужна. А я как бы другая его версия, не испытывающая надобности в тех, кто никогда не был рядом.
- Интересно рассуждаешь, - признал Шулейман и пытливо спросил: - Другая версия, говоришь?