Том так ни разу и не провёл день рождения как положено, шумно, ярко, чтобы запомнилось. В последние года, хоть были все возможности и не было больше тёмных, отбирающих настроение преград, как и прежде не праздновал, а Шулейман почему-то не догадался и не сподобился устроить ему праздник. Уверен был Том, что в этом году дня рождения у него не будет, но Джерри был иного мнения и собирался отгулять за двоих. Живём один раз, в его случае эта фраза приобретала ещё больший смысл. Надо пользоваться тем, что границы раздвинулись настолько, что их и не видно.
В их с Томом день рождения двадцать восьмого сентября Джерри вышел из квартиры с пухлой сумкой с праздничным нарядом и некоторыми предметами для наведения полного марафета, а часом позже комфортабельно вылетел из аэропорта на частном самолёте в сторону Рима. Шулейману ничего не сказал, он в список приглашённых не входил.
Вайлдлес, которого Джерри неофициально перевёл из охранника в парня на побегушках, больше не дежурил денно и нощно у дома, потому не знал о его отъезде. Знал Криц, но не считал нужным отчитываться Шулейману, к тому же он тоже был приглашён на празднование, в качестве желанного гостя, а не сопровождающего телохранителя, и, решив посетить вечеринку, улетел вместе с Джерри.
- Тебя не смутит, если я переоденусь при тебе? – повернувшись в карамельного цвета кожаном кресле, спросил Джерри у Крица.
- Переодевайся. Мне какое дело? – ответил мужчина, продолжая смотреть в экран повёрнутого горизонтально телефона.
Правой ногой, подошвой грубого ботинка, он упирался в элегантный точёный столик перед креслом. Длинноногие стюардессы тряслись от него и едва не лишались чувств. Им Криц виделся похожим на наёмника или бывалого вояку с покорёженной психикой, но никак не на кого-то нормального, кого ожидаешь увидеть в окружении Шулеймана и в его самолёте.
Джерри снял свитшот и вынул из сумки замену ему. Криц взглянул на него, привычно оценивая обстановку.
- Криц, хотел кое-что спросить у тебя, - переодеваясь, обратился Джерри к тренеру-телохранителю. – Тебя не волнует, что я в браке с мужчиной?
- Почему это должно меня волновать? – равнодушно спросил мужчина.
- Ты похож на того, кто подобное не одобряет.
- Я никак не отношусь к сексуальным меньшинствам, мне нет дела до того, кто с кем и как спит. У меня был друг-гей, две горячие точки вместе прошли, в первой и познакомились и подружились. Мне до его ориентации не было дела, я с ним спокойно спал рядом, когда была возможность поспать. Хороший парень был, жаль, гражданка его убила.
- Не смог вернуться к обычной жизни? – уточнил Джерри, которому было на самом деле интересно, и он не совсем понял, что именно в высказывании Крица значит гражданка – гражданская жизнь или некая гражданка, то есть женщина, что свела его друга в могилу.
- Вроде того. Он без единого ранения и травм всё прошёл, а по психике ударило сильно, хотя по нему сказать нельзя было, пока там были. Через год после возвращения домой, добровольно пролечившись девять месяцев, он свёл счёты с жизнью.
- Мне жаль.
- Глупо это, - пожал плечами Криц и направил взгляд куда-то вперёд. – Но каждый сам волен выбирать, что делать со своей жизнью.
Джерри выдержал почтенную паузу, которой требовала затронутая тема смерти, оделся до конца, от чего отвлёкся, и снова обратился к Крицу:
- У тебя есть кто-нибудь?
- Отчего ты так интересуешься мной? – в ответ спросил тот, повернув к парню голову.
- Просто интересно, я о тебе ничего не знаю. Не волнуйся, быть моим любовником не предлагаю, - ухмыльнулся Джерри.
- Не с твоей комплекцией мне волноваться, - коротко, низко и негромко посмеялся Криц.
Смех у него был такой же, как и улыбка – кривой, до мурашек у окружающих от непривычности этих звуков от этого человека. Пережив лёгкий шок от того, что машина для убийств, оказывается, ещё и смеяться умеет, Джерри игриво поднял брови и с улыбочкой сказал:
- Ты хорошо меня учишь, а я способный ученик. Да и убить меня ты теперь не можешь, потому что охраняешь мою жизнь.
- Убивать тебя я бы и так не стал, не за что. Но в случае необходимости могу воспитать силовыми методами.